Форум » Природа, походы » Сплав ... (продолжение) » Ответить

Сплав ... (продолжение)

Ханай: Несколько лет подряд, мы с друзьями каждое лето практикуем такую забавную штуку - сплав по рекам на катамаранах… Скажем так - это очень хорошее мероприятие для проверки состояния своего сознания…на сплаве есть очень большие шансы увидеть мир по новому, осознать то, что в обычной жизни для нас зачастую остается за кадром… Хорошее приключение, которое может привести к крушению некоторых стереотипов мешающих нам прийти к состоянию безусловной свободы… Думаю на двух стереотипных моделях сознании нужно остановится подробнее, для того чтобы было понятнее о чем идет речь… 1.Большинство людей живут, так как будто никогда не умрут… И хотя зачастую мы наблюдаем смерть, которая приходит к кому то из окружающих мы почти всегда уверены, что сегодня умрет кто - то другой, а с нами это произойдет когда-нибудь, но только не сегодня… 2.Мы уверенны, что все контролируем. Когда же ситуация выходит из под контроля, чаще всего, мы к этому не готовы … В обычной повседневной жизни эти две стереотипные модели сознания, не приносят нам особых беспокойств. Более того они создают иллюзию внутреннего комфорта. Для человека не ищущего, не обремененного идеями богоискательства или самопознания, их наличие очень даже необходимо, иначе вся система психики может перейти в фазу маниакальных страхов и тотальной неуверенности, а это согласитесь, не к чему хорошему не ведет и, в общем-то, не особо радостная жизнь станет совсем невыносимой… Интересные вещи происходят в тот момент, когда человек попадает в ситуацию, в которой он оказывается на грани жизни и смерти…. Смерть, как момент безусловной искренности, легко открывает нашу истинную природу, сбрасывая все не настоящее, приобретенное за время жизни в иллюзиях социума. Но происходит это только если нам удастся не впасть в истерику из за крушения двух выше обозначенных моделей сознания… Сплав по серьезным рекам, в этом плане, уникальное мероприятие. Особенно когда ваш катамаран переворачивается в одной из бочек…где ни будь в середине пути…вы выплыли, несколько раз, чуть не захлебнувшись… и, о чудо - приобрели ясное осознание: ваш катамаран, который казался вам, до оверкиля, абсолютно надежным и устойчивым судном, на самом деле всего лишь маленькая щепка в руках стихии…и жизнь ваша могла прерваться вне зависимости от вашего желания и безуспешных попыток все держать под контролем… На реке Цыпа с нами произошел как раз такой случай…огромная "бочка" в ряду нескольких крупных порогов…оверкиль…борьба за жизнь…а вечером, у костра - чудесная возможность для медитации… Давно известно, что сознание обычного человека пребывает или в перспективе, т.е. в будущем, или в ретроспективе, т.е. в прошлом. Оба этих варианта, в контексте оверкиля, создают условия для появления страха и неуверенности. И все бы ничего, НО…впереди еще несколько дней порогов, "бочек" и последние, самое интересное испытание - 119 порог, с огромным "котлом" посередине, порог, который по международной классификации имеет 5 категорию сложности… Да-а-а, здесь есть о чем подумать…особенно, если большая часть команды - новички… Забавно, что когда непосредственная угроза жизни миновала, и вы остаетесь один на один с собой, сознание, как в прежние годы, может начать метятся между прошлым и будущим. Многолетняя наработка покоя «здесь и сейчас», может оказаться взломанной суровой рекой…и здесь ясно просматриваются два дальнейших пути. Один в мир страха и маниакальной осторожности, другой в нечто новое, которое я обозначил, как тотальное принятие, принятие Вышнего, принятие Гуру, и принятие реки, как одного из своих наставников. В первом случае вас ждет тоска, угнетенная страхом воля и, почти наверняка, неадекватность действий и принятия решений. Не зря говорят, что страх - плохой советчик... Во втором – Вышний, легко и свободно ведущий данную вам жизнь по одному Ему ведомому Пути; Гуру, пребывающий в сердце, как чувство безусловной радости; и Река, теперь уже, как живое одухотворенное существо - Наставник обучающий принятию и благодарности… В моем случае некоторый опыт духовной практики и милость Гуру сделали свое дело, выбор был не труден, и все последующие дни сплава сознание, войдя в состояние интенсивной динамической медитации, пребывало в состоянии покоя и радости…влекомое бесконечным потоком силы, и исполненное восторгом и благодарностью… Интересно, что когда сплав закончился - та спонтанная долговременная медитация, которая за время сплава стала отчасти привычной, в какой-то момент начала терять свою интенсивность, хотя где-то в глубине сердца она продолжает жить и ждать своего часа… Вот такое забавное это мероприятие – сплав. Мои друзья - альпинисты рассказывали, что в горах, во время восхождения происходит нечто подобное, тоже самое бывало и с бегунами на Беге Дружбы…а в целом жизнь дает нам огромное количество возможностей для получения необычных опытов выводящих из рутины повседневности, и для этого не всегда обязательно лезть в горы или идти на сплав, важно лишь быть бдительными и не пройти мимо…ОМ ТАТ САТ!!!

Ответов - 95, стр: 1 2 3 All

Ерика: Товарищ дежурный кок, это как понимать?! Мы с тобой столько соли вместе слопали, мы столько веселых песенок вместе спели! А ты уж и забыл, да? Эх, вот она, душа, вечно юная, каждый миг обновляющаяся, ничего не помнит...

Еше Нинбо: Шутка. Просто ты так нахваливаешь Таранаю...

Еше Нинбо: Победу и добычу оставь другим. Утрату и поражение возьми себе. III Далай-лама, Соднам-джамцо.

Ерика: Между прочим, они наши друзья, если кто забыл. А за Далай-ламу спасибо.

Sarbola: Мы действительно шли как в последний бой. Вечером, залезши вместе с Варей в палатку, мы обсудили перспективы. Естественно, мы обе хотели идти в 119-й. Его описывали очень красочно: гигантские волны, которые непредсказуемо накатывают с разных сторон. Одну загасил - следующая тебя опрокидывает. А еще...мы хотели перевернуться и стать настоящими сплавщиками Поэтому вещи с утра упаковывали очень серьезно. Я сделала все возможное, чтобы вода не проникла в гермомешок - закрутила горлышко, перегнула его, накрыла это дело полиэтиленовым мешком и туго завязала веревкой (все как Коля учил). Состояние было легкого мандража. Я была готова к перевороту...и тут такой облом. Ну, может, в следующий раз

Ерика: А давайте Леру с Варей в следующий раз на "двойку" посадим перед 119-м! Раньше нельзя, т.к. 104-я бочка занята уж Саней и Пашей. Будет куча настоящих сплавщиков!

Ханай: Да, Цыпа - Чудесная река!!!

Sarbola: Если пойдем по средней воде, там и до 104-й будут хорошие бочки. В общем, я не против, если страховка будет

Еше Нинбо: А, Ерику давайте посадим на одноместную байдарку

Ерика:

Еше Нинбо: Самое крутое средство сплава - это одноместная байдарка. Это для самых крутых сплавщиков! Категория сложности сразу же поднимается на одну вверх. Так Ципа для байдарки будет уже 5 категория. Сам решаешь маршрут следования, можно влетать во все бульки. На страховке четырёхместный катамаран.

Sarbola: Можно взять с собой байдарку, и, если кто будет бузить, пускать его в одиночку со страховкой, конечно

Ерика: А бузить и озоровать можно? За это не посадят в байдарку? Это ведь, в общем, безвредно и даже наоборот...

Sarbola: Ладно, только вредных бузителей будем сажать. Ну и всех желающих

Ерика: …Витим чудился нам за каждым поворотом, как та баня. Казалось, еще немного! Вот уже знакомые места, сейчас мы его встретим, и ух, как же мы его встретим! Уже открывались рты, готовясь издать приветственный клич, но… закрывались обратно. Витим все не появлялся. Зато пришел холод. О дожде я вообще молчу, дождь, конечно, был, как же без него? Но так холодно, как в этот день, нам еще не было. А может, я ошибаюсь? Ведь я плыла без желтых штанов, и пришлось мне туго… Вы спросите меня, куда же делись мои чудесные непромокаемые желтые штаны? Отвечу вам: я подарила их Козьему Острову. Нет, вы только представьте, кто-нибудь пристанет к Козьему Острову – а там желтые штаны. …На самом деле все не так романтично. Просто я обиделась на них. Они были очень большие (56 размер – на 10, на 12 единиц больше моего!), я на них наступила и они порвались. Одна штанина коварно отъехала в сторону. Нет чтоб пришить! Так я подумала: останутся же дырки от иголки, туда затечет вода… Результат превзошел все ожидания. Воде не пришлось искать дырки от иголки, чтоб проникнуть внутрь, она благостно растекалась по всей поверхности любимых, но обыкновенных джинсов и пропитывала, пропитывала собой все, что встречалось ей на пути. Да еще подул ветер. Это был посланец близких уже северных ветров, - ветер с горячим сердцем и ледяными объятиями. Мало нам не показалось. Мы связали катамараны, на одном из них поставили палатку, в палатке той зажгли газовую горелку. Рядом с горелкой установили ведро с остатками утренней еды. Это был маленький оазис Рая, и попасть в него мог не каждый. Таня заявила, что она хочет согреться греблей, и попросилась на первое сидение. Никто не возражал! Коля с радостью уступил ей свое место и нырнул в ту самую палатку. Вот теперь настало время озвучить название этой главы. Называется она ПАЛАТКА С НЕГОДЯЯМИ. Это действительно был Рай. Рай для негодяев. Каждый, кто туда попадал, сразу же оказывался схвачен цепкими руками Ее Величества Лени. Я испытала это на себе. Удостоверяю: единожды туда попав, вам навряд ли удастся оттуда выбраться, если вы, конечно, не герой. Вы просто приоткроете полог, высунете на улицу нос – и сразу же засунете его обратно! А я героем никогда не была… Источник вредоносных флюидов негодяйства лежал в крайнем левом углу палатки. Имя ему – Степа. Он лежал в полной неподвижности, закрыв глаза, с руками поверх одеяла – так спят дети в своих кроватках. Видя такое, кто-нибудь смог бы выгнать Степу на мороз? Вы можете себе это представить?! Итак, флюиды блаженного покоя и тепла источались из крайнего левого угла, где лежал Степа, и дивным благоуханием разносились по всей палатке. Из крайнего левого угла палатки, послышался голос: «Нина, расскажи что-нибудь». И я начала рассказывать Степе наше семейное предание про моего дедушку, который в молодые годы в бане встретился с кошкой, которая на самом деле была девушкой; и когда он ее (кошку) погладил со словами «Кисанька», - она зашипела на него: «Кышанька!» Думаю, рассказ произвел на Степу впечатление, потому что Степа в ответ тоже начал рассказывать страшные истории. Вот так мы шептались, как дети на чердаке, окруженные тайной, а в палатку заходили мокрые окоченевшие герои, на смену им выходили новые гребцы, и вот уже очередь дошла до меня… В палатке, кроме нас со Степой, были Паша, Коля и Таня. Не считая Степы, которого по состоянию здоровья выпускать на улицу было просто нельзя, и меня, все остальные зашли в палатку относительно недавно. Я затаила дыхание. Я мечтала, чтобы там, на веслах, они забыли, что давно гребут, чтобы впали в прострацию или Нирвану и чтобы так продолжалось до самого вечера! Но видимо, этому не суждено было случиться, потому что с левого борта раздался вопль, в котором слышались и мольба, и надежда. Вопил Саня. «Вы там, в палатке! Смените меня кто-нибудь! Я дольше всех гребу!» И это была истинная правда, как и то, что я дольше всех лежу в своей теплой ванне. Совесть моя зашевелилась. Я подождала, вдруг кто-нибудь захочет пойти и погрести, но никто не захотел. И я услышала собственный, показавшийся мне замогильным, голос: «Да, я скоро выйду. Через 15 минут». Так я сама дала себе отсрочку. Я наслаждалась этими минутами, а чтобы Сане было легче ждать, то каждый отрезок времени произносила: «Осталось 10 минут». Потом еще несколько минут блаженного тепла, и снова: «Осталось 5 минут». Коля восхищался, как я тонко чувствую время; я его не разочаровывала. Последний отрезок времени как-то затянулся, и Саня не выдержал: «Ну что, когда меня сменят?» Я, вздохнув, приготовилась к подъему, и тут Паша, посмотрев на часы, сказал: «Санек, ты что-то ошибаешься. Мы все гребем по 2 часа. Тебе осталось еще 45 минут». Я услышала, как Саня скрипнул зубами, а может, это тихо прошелестела крыльями улетевшая надежда, - и следующие 45 минут я была самым распоследним негодяем. Но и эти минуты пролетели словно сон. Дальше отсиживаться было уже нельзя. К тому же Саня взмолился: «Все, больше грести не буду! Давайте меняйте меня!» Я начала медленно выбираться из-под одеяла, и тут случилось нечто удивительное. Паше вдруг почему-то захотелось погрести, наверное, ему надоело лежать в душной палатке, иного объяснения я придумать не могу. «Пойду-ка я погребу», - сказал он, - «Где тут твоя желтая курточка?» Я с готовностью дала ему свою желтую курточку с капюшончиком, жалко, не было штанов, но у Паши были свои. Тут-то нам и пришла в голову идея розыгрыша. Вот, подумали мы, сейчас Нина как выйдет! Как пойдут клочки по закоулочкам! «Ну, скоро уже?» - стонал Саня. «Да! – кричала я, - Уже правую руку в рукав запихиваю!» - и смотрела, как Паша сует руку в правый рукав. – «Только капюшончик надену!» - Паша надевал капюшончик. – «Все, выхожу!» Полог приоткрылся, желтая курточка выплыла наружу. Некоторое время «Нина» возилась с такелажем, это я видела через приоткрытую полу палатки. И вдруг голова ee приподнялась, из-под желтого капюшончика выглянула бородатая Пашина физиономия и захохотала. «Что? Не ждали?» - прорычала физиономия. Экипаж на веслах пребывал в веселом шоке. И только Ринат, мудрый Ринат, спокойно сказал: «Здравствуй, Нина. Садись, греби». В ответ рычание из-под капюшончика усилилось. Саня на негнущихся ногах заковылял к палатке. Паша, довольный удавшейся шуткой, уселся на его место. Некоторое время плыли молча. Наконец Ринат не выдержал и спросил: «Адмирал, куда Нину дел?» - но молчал адмирал, довольно загребал веслом, оглядывал просторы раздавшейся вширь реки. А в палатке негодяев лежала в полном составе команда «Самопревосхождение». Это длилось примерно час. «Таранайя» сидела на веслах и везла нас к Витиму. …Пашу я благодарю за эту главу, это он потом, за вечерним чаем, навеял тему негодяев в палатке и героев на веслах; это он рассказал о Степе как источнике негодяйства. Он навеял – а я подхватила, и рассказала вам…

Аркаим: Это был чудесный розыгрыш! Я просто балдел от него . Когда желтая курточка вылезла из палатки, лицо было прикрыто капюшоном, и вдруг " Нина" сбрасывает капюшон и бородатая рожа заржала как лошадь громко и радостно! Я от неожиданности чуть не свалился с борта . Первая мысль была от куда у Нины борода, и почему такой грубый голос? Потом было радостно от Пашкиного неунывающего веселья, хотя перед этим было достаочно грустно промозгло от дождя...

Ерика: Это было какое-то волшебство. Когда Паша сел на весла, время побежало очень быстро; неожиданно подступил вечер. Так что мне не пришлось изображать из себя героя, каковым я все равно не являлась, - я благополучно долежала в палатке до самого берега. То, что ждало нас на берегу, было наградой за все пережитое. Нет, не подумайте, это была не баня, то есть она была, но мы ее опять проехали, еще раньше. А нас ждал – домик! С печкой! Дрова на веранде. Около домика под навесом кострище и проволока для котелка. Мечта, а не стоянка. Вскоре, правда, выяснилось, что печка не работает, но мы не расстроились. Мы вообще в этом походе привыкли довольствоваться малым. Крыша над головой есть, что еще надо? Под навесом висело ведро с будущим супом. Тихонько, даже как-то неуверенно, словно боясь потревожить мокрое царство в этом лесу, разгорался костерок. Мы его всячески поддерживали: давай же, гори! мы тебя любим! – но он все равно колебался. То ли отвык от людей, то ли просто уснул. С обеих сторон от ведра мы понавесили нашу мокрую одежду, и это привело костерок в ужас, он чуть не умер у нас на глазах! Пришлось быстро делать ему искусственное дыхание. Вроде ожил. Не-ет, нам такое дело никак не подходило. Не долго думая, мы разожгли еще один костер, у веранды, и вот он уже нас порадовал! Он заполыхал ярко и безудержно, с треском, с искрами. Это был общительный костер, нам такой как раз и был нужен. Рядом со мной стояла Лера. Ее джинсы показались мне подозрительными; я их потрогала и содрогнулась: воды там было больше, чем ткани. А Лера опять излучала мир и спокойствие… Степа сумрачно смотрел на костер; происходящее ему не нравилось. «Вы теперь понимаете, - говорил он, - почему люди, которые много и тяжело трудятся, не поют?» «Ну мы же поем…» - неуверенно протянул кто-то. «Нет, - сказал Степа, - мы больше не поем». Я подумала: а ведь и правда. Где звонкоголосая «Таранайя»? Не стало песен. Только борьба с сыростью и холодом, а вечером, после чашки супа, желание одно: уснуть, и как можно скорее. Давненько мы не доставали бубен с волынкой; залежался в своем чехле озябший игил. Но только это не вся правда. Есть нечто неуловимое, что возникает, когда люди, которые интересны друг другу, проживают вместе кусочек жизни. Именно оно делает историю живой; оно просвечивает через бытовые неурядицы и лишения, и потом, когда шелуха отсеется, - останется то, что просвечивало сквозь нее, то, настоящее. Живое. Варя, словно в ответ на Степины слова, ушла в домик и там долго, долго играла на маленькой флейточке. Подарок домику… А ночному лесу тоже был подарок. Я назову его, за неимением других подходящих слов, - дуэль. Итак, представьте себе: у маленького костерка, под навесом, в окружении мокрых тряпок, сидит Татьяна. Теперь она не похожа на прежнюю беззаботную Танюшку с соломенными кудрями и вздернутым носиком; Танюшку, задорно выкрикивающую обзывалки в адрес «Таранайи» и смеющуюся над жирной чайкой. Теперь она – видный ученый, что полазил в архивах и знает толк в хитросплетениях политических интриг. А на веранде, освещенные пламенем костра, лица наших дорогих ребят. Они пытаются сбить Таню с панталыка, приводят свои доводы в ответ на Танины. Что им архивы! Что им Танина дипломная работа! В воздухе пахнет грозой. Сшибаются мнения, правда и кривда сплелись в мощном поединке. Досталось и Временному Правительству, и декабристам. Я только успеваю поворачивать голову от одного костра к другому. Я не понимаю, о чем они говорят, но мне приятно осознание того, что я путешествую с такими умными, образованными людьми. У меня тут своя забава: я наблюдаю, как они дерутся, и вижу я вещи преинтересные. Так, доводилось ли вам видеть, как ведет себя на словесной дуэли Паша? Если нет, то вы многое потеряли. Он держит на ладони ядро со взрывчаткой, пробует его на вес, примеривается, - а потом короткий взмах! Ядро летит в противника. После чего Паша ждет ответа, он весь внимание и ожидание. Коля, тот взмахивает шпагой. Ответ его интересует лишь как повод снова напасть. Он кружит противника и не дает ему опомниться; выпады следуют один за другим, мелькает сталь клинка. …Но когда они вывели на ринг Саню, я мысленно зажмурила глаза. Я поняла, что сейчас Татьяна будет расстреляна из пулемета. Так оно, в общем, и случилось. Да уж, Саня… Когда я вспоминаю, что он работает в городской администрации, я испытываю ментальный шок. Как такое возможно? Вот этот человек – и администрация? Нет, в самом деле, где они его откопали?.. …А Татьяна парировала удары один за одним. Ее челка разметалась, глаза азартно блестели. Но в пылу битвы она не забывалась: она все-таки оставалась ученым, ведущим дискуссию с оппонентами, уважаемыми кандидатами исторических наук. Теперь вы понимаете, что скучно нам не было ни в этот день, ни в какой другой?! Мы долго не ложились спать. Не хотелось, чтобы кончался этот вечер. А потом улеглись на нарах. С утра нам предстояло дежурить. Я надеялась, что Саня встанет пораньше, как всегда, и что-нибудь придумает, не сможет он долго спать. Но утро подарило нам сюрприз - готовый завтрак! Добрый дух, Ринат, встал раньше всех и приготовил изумительнейший бурдомес! С самым неожиданным сочетанием продуктов. А поскольку в этот день дежурили мы с Саней, то часть похвал досталась и нам тоже.

Еше Нинбо: Городская администрация - это настолько мелко. Действительно, такой человек должен работать в Администрации Всевышнего

Sarbola: Дома Саня спит на маленьком столике (по совместительству столике для медитации), спит, свернувшись калачиком. Так что условия для него были самые подходящие

Ерика: А почему он тогда упал?

Еше Нинбо: Тебе приснилось.

Ерика: Как только мы поели того замечательного бурдомеса, что приготовил в это утро Ринат, - на Пашу навалилось осознание скоротечности времени. Он вспомнил, что времени у нас в обрез, и принялся пинать нас с удвоенной энергией, чтобы мы быстрее бежали к реке. В это утро Паше не повезло. Мы никак не могли бежать к реке, потому что вели детективное расследование на тему: «Кто откусил свеклу». Детективом была Таня, а преступником, уж признаюсь честно, - я. А просто я увидела на чурбачке кусочек свеклы. «О, пинтиплюшка!» - подумала я. Пройти мимо пинтиплюшки и не засунуть ее в рот было для меня немыслимо. Но природная деликатность не позволила мне съесть всю свеклу. Может, это чья-то свекла? – справедливо рассудила я и принялась искать ножик, чтобы отрезать от нее кусочек. Как назло, ножика нигде не было видно. Все лихорадочно собирались. Спросить о ножике мне не позволила та же природная деликатность (люди заняты важным делом, а я буду их отвлекать!), и я, не долго думая, откусила от нее кусочек и пошла дальше. Ах, не стоило мне в это утро бросать взгляды на чурбачки! Свекла та оказалась подарком Тани для Степы. Степы!!! который не выносит такого фамильярного обращения с продуктами. Можете себе представить, что почувствовал Степа, когда подошел к заветной свекле и увидел следы насилия на ее боку! Он был оскорблен до глубины души. Ему надо было знать правду: кто же совершил такое?! И Татьяна включилась в расследование. Как проходило расследование, я рассказывать не стану: это материал для отдельной книжки. Таня оказалась великолепным детективом. Тонким психологом, наблюдательным и зорким. Я изо всех сил играла роль простачка, который знать не знает, что такое свекла и как она там оказалась. Лера поглядывала на меня с хитрецой: она знала. Мы были увлечены расследованием дальше некуда! – и командор наш извелся, напоминая нам, что пора бы уже наконец отплывать… Кстати, он тоже был в списке подозреваемых. Наконец правда восторжествовала, меня вычислили. Мы побежали к реке так быстро, как только могли. И весь этот день Степа переваривал случившееся. Нина, которую он так уважал, совершила такой поступок! В Степиной голове не укладывалось такое. Рухнули все его представления о мироздании… Я смотрела на воду, подгребала веслом и думала с нежностью: «Степковый ты Степа!» Я вспоминала ровный ряд зубов, отпечатанный на поверхности свеклы, и не понимала, как эта безобидная картинка может так опечалить человека. За вечерней трапезой Степа смотрел на меня мрачно, ехидничал и вообще возводил на меня напраслину, так, что я даже возмутилась. Но уже наутро простил меня, простил великодушно и больше тот случай не вспоминал. А через время мы уже вытворяли вытворюшки, как будто ничего не случилось, мы снова были прежними Ниной и Степой, и держась за руки шли в сторону горизонта, к другу нашему, солнышку.

Брат: Эхе-хе, давненько уже не писала... Даже не знаю, продолжать твой рассказ, или начать с того, где остановилась? ладно, дойдём уж до конца, а потом уже опишу пороги глазами "Таранайи" нет, не могу не поворчать на палатку с НЕГОДЯЯМИ! Ребят, какой час? вы чего?! Мы весь вечер гребли, везли вас, понимаешь, согретых и сонных, а в официальной хронике пишут про какой-то час. 19 АВГУСТА Сон в домике, да ещё на нарах, был просто великолепен! приятно осознание, что утром не надо собирать палатку, мокрую если не от дождя, то от росы, да ещё такая защита: снизу вода не заберётся, сверху крыша накрыта нашей плёнкой. Всё прекрасно. Вот и утро началось. Несколько отважных (первый и неповторимый был, конечно, Ринат) уже встали, и капитан начал воспитательные выкрикивания о том, что нечего спать, надо есть, надо собираться, мало времени, мы опаздываем и т.п. И вдруг появилась проблема - Коля с фотоаппаратом в руках!!! Мы с Лерой изрядно повертелись, чтобы не дать возможности сделать фотографию, уж не знаю, удалось ли нам это... Стёпка лежит и бурчит, что у него носков нет, обувь мокрая... народ старается ему чем-нибудь помочь, предлагаем носки, но Стёпе надо, чтобы на него Пашка внимание обратил, надо ему пожаловаться и обвинить во всех невзгодах нашей сплавщицкой жизни ...вот мы и поели, командир пытается всех заставить скорее собраться и выйти, но не тут-то было. У нас же преступление - Танину свёклу надкусили, да ещё и надкус обрезали!!! Начинается следствие. Да, Ерика, это трудно описать в двух словах! Таня с Лерой уходили вместе, Паше и Коле Таня доверяет и не стала их подозревать; Саня прошёл мимо, на вопрос не ответил, даже не обернулся, но его тоже простили. Осталась я, Стёпа (которому тоже верили вроде), Нина и Ринат. К Нине здорово прицепились, а точнее не к ней, а к духу Даши, который по всеобщим догадкам жил в нашей Красноярской сказочнице! Ведь для Даши это нормально - увидеть вкусняшку и надкусить! А я? я сидела и описывала пороги, иногда отвлекаясь на ребят, если появлялась какая-нибудь новая догадка. Безобидно ведь? но вдруг и я навлекла на себя сильные подозрения: около меня стояла тарелка с недоеденнным Стёпкиным завтраком. "Здорово", - подумала я, взяла ложку и, в ожидании мыслей для записи, стала жевать! Вот тут-то Таня и прицепилась! Ещё бы! Сидит человек и спокойно так поедает чужой завтрак! Алиби летописца не спасало... Нина взяла, и призналась в своих злодейских действиях, все успокоились и начали таки сносить вещи к катам. Первый раз за утро подошла к воде... БОЖЕ! Да она поднялась!!! Пригорок, на котором мы вчера стояли цепочкой и передавали вещи, затоплен! Это же полметра, не меньше! Никогда такого не видела... а в воде то здесь, то там, видны плывущие палки... а это уже совсем не шутки, поплывут брёвна, и всё, мы остаёмся на суше, пока не спадёт вода. Ну да ладно. Зато нам солнце светит, есть снова время для бесконечных "Таранайских" разговоров и песен. Несколько раз поём "Осень" на берегах проглядывают осенние краски. То тут, то там видны жёлтые веточки, листья, да и небо совсем другого цвета стало, скоро, скоро уже сентябрь, холод... У Паши мечта сбылась: хотелось ему среди палок на кате поплавать, и вот мы лавируем от них, с азартом обсуждая, как бы лучше обойти очередное препятствие. А командорская ошибка всё продолжается! Нам ещё вчера обещали, что мы увидим Двуречье, а мы уже второй день плывём и плывём по Цыпе. СТРАНА "ТЫСЯЧИ РУЧЬЁВ" вот это одно из замечательных названий, родившихся на "Таранайе". А попали мы в эту страну, когда сопки сменились скалами до небес. Мы дали "Самопревосхождению" уйти вперёд, а сами подплывали поближе к скалам и любовались ими. Там такие цвета, рельефы, а ещё ромашки цветут, и ручьи, ручьи, сбегающие водопадами с вершин, блестят на солнце разноцветными струями. Вода пенится, недовольная тем, что скалы мешают её двигаться так, как хочет она.... Пару раз нас чуть не шваркнуло о скальные выступы, прямо как на Ингоде! А помните скалы Ингоды? Они были сплошь покрыты цветами: белыми и сиреневыми ромашками, розовыми гвоздиками, было много жёлтого цвета, сейчас, конечно, такого разнообразия мы уже не встретили - август всё-таки. а как грустно увидеть вдруг среди сильного здорового бодрого леса облетевший тополь... или красные ягоды рябины... это ведь конец, безнадёжность. Рябина - очень грустное создание. Ха, а впереди шеверка! Конечно мы гребём туда, пусть даже для этого надо быстро перебраться с одного берега на другой. А четвёрка? она яростно улепётывает в противоположную сторону Ох, как же нам весело за ними смотреть. После 104 они часто принимают такое решение, наверное, там царит дух Саниного Рационализма

Брат: Приятно снова немного покочаться на спинах лошадок, вот только с нами крокодил увязался, большой такой, чёрный... страшное создание. Пришлось делать несколько сильных гребков, чтобы уйти от него подальше! А дальше снова сопки, скалы... как же мы малы в этих огромных стихиях воды и земли! Кое-где скалы напоминают "Дворцы", где мы познакомились с Лерой, так что мы в радостных воспоминаниях. Около одной из скал мы решили дать реке возможность поиграть с нашим судном и вошли в водоворот! Нас кувыркнуло вокруг оси три круга!!! Вот какая у неё силища! Река очень здесь своенравна. А особенной проблемой стало пристать к берегу. Здесь оказалось сильное обратное течение, через которое просто так не пробиться! В общем, перессыка нужно было ещё заслужить Зато за такое героическое приставание к берегу нас наградили листьями чёрной смородины. ...Воспитываем четвёрку! Ой, забыла, как их любил называть Паша! Лера, Ринат, ВЫРУЧАЙТЕ!!! было какое-то чёткое слово! Ребята опять в своём лучшем репертуаре: дежурят Саня с Ниной, а все продукты и сумку с продуктами и перекусами опять почему-то тащим мы! Ладно, раз есть власть, ставим условие - никаких перекусов, пока не увидим Двухречье. Паша, правда целый день твердит, что места ему кажутся знакомы и вот, вот, вооот через несколько поворотов мы увидим скалу Дракона. Уж вся команда "Тараайи" просекла, что Пашиным заверениям относительно времени верить нельзя. Если командор сказал "15 минут", можно смело умножать на 2, а то и на 3 сразу, не ошибёшься. Но вот и Стёпа задёргался, делаем ставки на количество поворотов до Витима. А наши пацаны как всегда! Смотрю, достают ведро с завтраком, ложки, тарелки, соусы... Но вы не думайте, у них есть оправдание: "Мы же помогаем дежурным, соскребаем вместо них гарь со стенок",- говорит находчивый Паша. Трудно поспорить с этим. Да, есть-то правда уже хочется, но нет, я себе обещала, что пока до Витима не догребём, есть не буду. Четвёрка тоже загордилась и от предложенных сухарей с хлебом гордо отказалась. А мы так мечтали послать им паёк самосплавом в Колиной посуде! Весь сплав мечтали, а тут ведь реально можно было. Ах, Коля, Коля, какого праздника лишил! Только сейчас в своих записях обнаружила, что за проигрыш в споре должна Стёпке шоколадку! Он пообещал скалу через 2 поворота и был прав! Я так и не поняла, узнали наши командиры это место, или не сразу. В общем, не успели мы до скалы, течение шибко сильное. Так что нам осталось радоваться за "Самопревосхождение". Надо было видеть их героические усилия для преодоления реки, они выбрались, сумели пристать к берегу. Здесь мы с ними на время расстались. Витим!!! Йеху!!!! Какой он широкий, могучий, и вода здесь совсем другого цвета (Цыпа была жёлтой) мы балдеем! Доедаем кашу, пайка шоколада становится праздничным угощением. Ничего не делаем, сушим вёсла и любуемся на мир... Впереди за поворотом знаете, что нас ждёт?! Конгениально! Опять чёрная дождевая туча! Солнце побыло с нами, сказало, что мы всё делаем правильно и снова послало нам дождь! Было просто видно, как метрах в 40 от нас была граница, там с неба текла вода... Ну что ж, здравствуйте, дорогие наши дождевики! Какое же счастье, что это была совсем мальнькая полоска, мы быстро проплыли этот участок и снова оказались под солничными лучами. Хотя дождям я всегда рада, тем более после стольких испытаний уже ко всему готов: дождевик рядом, тёплая сухая одежда хорошо упакована, но с расчётом на то, чтобы её можно было быстро и легко достать. Конечно, народу, попавшему в оверкиль,живётся хуже. Вся их мокрая одежда разложена по пакетам по принципу : "мокрая одежда", "относительно мокрая одежда" и т.п. нет, не спешат ребята с четвёрки нас догонять. Делать нечего, надо ждать, заодно можно согреть воду, чтобы заварить лапшу.

Ерика: Командор сказал, что был час! А весь вечер вы просто гребли, и в палатке негодяев был смешанный состав. Но, конечно, от этого не легче...

Sarbola: Э-эх, было слово, ушло...Не помню

Аркаим: Брат пишет: Лера, Ринат, ВЫРУЧАЙТЕ!!! было какое-то чёткое слово! Чаше всего Паша называл их "тошнотики", или "малохольные"...

Аркаим: Ерика пишет: Добрый дух, Ринат, встал раньше всех и приготовил изумительнейший бурдомес! Это был не бурдомес, а рисовый супчик с грибами, приправленный жаренными лучком и морковкой на томатной пасте и конечно же сдобренный индийскими специями и любовью.... Еще посыпанный лимончиком......

Ерика: Есть хорошая детская поговорка: "Кто как обзывается, тот так и называется".

Брат: Нет, нет, это плохие звания, Аркаим! там другое слово было. Я его чувствую, а назвать немогу. Оно ласковое было...

Брат: Ну что ж, решение остановиться и согреть воды принято (несмотря на утреннее заявление Паши, что надо пройти большое расстояние, так что будем плыть до 21.30 без обеда!), осталось найти берег. А его что-то и не видно. Река широченная, высокие сопки с обоих сторон. Вот по правому берегу песчаный пляжик... но нет, течение проносит нас мимо, никакие усилия не могут помочь. Ой, каменная коса, давайте туда попробуем? подплываем, команду раздирают яростные споры! Коса - это остров, сплошные камни и немного кустов, и коряга лежит. И тут-то у нас произошёл бунт. Уже бывалый матрос Лера вдруг проигнорировала команду капитана и начала яростно табанить! Она не поверила в возможность причалиться... мы пролетели мимо... но вот рядом второй остров, к нему-то точно надо успеть! виляя между камней всё же чалимся. Прикольный островок такого места для обеда у нас не было ещё. Дрова нашлись - палки между камнями, сухие ветки и одно приличное бревно. А по камешкам пожно было допрыгать до соседнего островка. Костёр горит, у нас есть свободное время. Учимся свистеть, а Стёпа ходит с фотоаппаратом. На камнях стоит наготове миска с пайкой для "Самопревосхождения". А вот, кстати, и они показались из-за поворота, вырвались из чар "Скалы Забвения"... Ой, что случилось?! Сухари для ребят лежат в воде! только что всё было хорошо. Наверное кто-то свалил нечаянно... И тут мы заметили страшное: прибывала вода. Её становилось больше и больше, она покрывала мелкие камушки и подбиралась к костру. Пришлось его экстренно переносить повыше. четвёрка привела за собой дождь, и всё стало совсем печально. надежд согреть воду стихия нам не оставила, и наши бедные голодные ребята поплыли дальше. В реке становится больше коряг и палок. А Пашу настораживает страшшый шип от катамарана, судя по всему шваркнулись о камни на острове. Но время нам дорого, надо плыть дальше, соблюдая осторожность. Тем не менее мы далеко ушли от 4ки, мальчишкти наши устали и все втроём завалились спать на настиле, на вёслах остались одни матросы. Как нам с Лерой легко гребётся, особенно если вспомнить наш 1й день! По реке очень далеко разносится звук, так что иногда слышим отрывки голосов и песен со 2го ката; что ж, мы им не уступаем в пении. 4ка нас догнала и начала требовать есть, и никакие уговоры их не успокоили. ... что-то мне не нравится сегодня, как я пишу. Может в другой раз лучше выйдет

Sarbola: А что же было дальше? Решили идти до места, которое Паша называл "трехречье". Он обещал нам, что там будет действительно четко, так оно и оказалось. Это был мыс на слиянии двух рек: там в Витим впадает довольно бурливая горная речка (а где-то подальше - еще одна). Место необыкновенное. Ринат еще до начала сплава, глядя на карту, заприметил точку, где Ципа впадает в Витим. Сказал, что это место силы (та скала, где задержалась четверка). Но мы к нему подгрести не успели. "Трехречье" тоже место силы. Там высокие скалы, там растут кедры и какие-то удивительные кустарники с бардовыми листьями и белыми ягодами. И ощущение...благодать... Мы забрались на скалу. Мне хотелось побыть одной...Сверху открывался необыкновенной красоты вид. Желтая вода неизвестной нам речки сливалась с красноватой водой Витима, образуя причудливые узоры. Дальше начинались горы Кадарского хребта. Пришли ребята...Ну ладно, посидим вместе...Откуда-то появилась пара воронов...Мы заинтересовали их (видимо, где-то рядом у них было гнездо). Большие красивые птицы долго парили над нами, показывая нам свое мастерство полета. Тем временем Паша приготовил вкуснейший обед... Я уходила с трехречья с чувством глубокой благодарности. Только Ринат загрустил. Он сказал, что там очень сильная энергия Земли и надо уходить быстрее. Мне же там было очень хорошо (видимо, оттого что мне энергии Земли не хватает). Это, кстати сказать, был последний день на воде, и дальше еще были очень интересные и забавные моменты...

Ерика: Дожди сделали свое дело: река вышла из берегов. Все, что плохо лежало, оказалось смыто рекой и теперь величественно проплывало перед нашими взорами. Палки и коряги, клочья бересты и еще что-то, чему язык не подберет названия… Мы стояли на берегу и уныло разглядывали несущийся по реке скарб. Паша сказал, что если только поплывут бревна, нам придется осесть на берегу и сидеть там хоть неделю, пока река не спадет обратно. Потому что и палки кусаются! И от них придется отбиваться. А уж если за нами погонится бревно, то пиши пропало: бревну ничего не стоит пропороть гондолу. Это была одна из самых вдохновенных речей командора. По спине пробежал холодок. Кто-то вздохнул… но что делать? Оседлали коней и вперед. Какое-то время все шло без изменений. Гребли, попутно отпинывали палки; обходили кусты, застрявшие посреди реки; любовались ручьями, бегущими с гор. И вдруг Коля ожил, встрепенулся: «Вот оно!» - «Что?» - спрашиваем. – «Голова Дракона. К берегу!» - и мы поднажали. Это было не просто, скажу я вам. Там такое течение! На миг мне показалось, что мы опять гонимся за «Таранайей» и я вот-вот свалюсь с катамарана. Думаю, мы пробили это течение только благодаря Коле, его яростному порыву. Потом, когда сошли на берег, я увидела, как бережно, если не сказать любовно, Коля ступает по земле, и поняла: он встретил своего давнего друга. Саня, Танюшка и я сразу же прилипли к огромному кусту черемухи и стали ее поедать. Нас прервал возмущенный голос нашего капитана: «Вы что, сюда есть пришли?» Я не знала, зачем мы сюда пришли, но решила, что для чего-то более важного, чем поедание черемухи, и благоразумно промолчала. Мы оторвались от куста и пошли наверх. …Мимо нас на хорошей скорости проплыли таранайцы; они помахали нам, а мы им. Потом Паша расскажет, что они Голову Дракона проморгали, но он все равно радовался, за нас! Так что я думаю, он тоже был там, наверху, с нами, и он ничего не потерял! Мы стояли на спине Дракона, на самой вершине гребня, и Коля говорил нам: «Вот, смотрите, его голова, а вон хвост. Он охраняет Двуречье». И действительно, видно было, как одна река впадает в другую, а Дракон лежит между ними, древний исполин, полный достоинства и покоя. «Здесь место силы», - сказал Коля, - «Пойду, поговорю с ним». Может, он не сказал «поговорю»? Может, сказал что-то другое? Но я поняла так, что он захотел побыть с ним наедине, именно «поговорить», напрямую, без слов, потому что драконам слова не нужны; да и людям, если они говорят с драконами, тоже. Коля отправился вниз, к голове, а мы сидели на гребне и обозревали окрестности. Я чувствовала, что спешить здесь неуместно, что мы пробудем здесь ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы почтить это место. Тишину прервала Таня: «Что, Саня, - сказала она, - слабо тебе здесь забацать «Восемь Отрезков Парчи»?» Сане такое было никогда не слабо. Если кто не знает Саню, имейте в виду: он готов делать «Восемь Отрезков Парчи» в любое время дня и ночи, при любых условиях… единственно, когда он их не делал, это во время прохождения порогов, в самых опасных участках; да и то, я думаю, он делал их внутренне. Поэтому Саня едва услышал Танины речи, как оказался на ногах. Мы присоединились к нему, - это было, наверное, одно из лучших исполнений комплекса, хотя я иногда теряла равновесие, и немудрено: спина Дракона известно какая, - вся в буграх и пупырышках! А Сане хоть бы хны; можно подумать, что он всю жизнь только тем и занимался, что делал «Восемь Отрезков Парчи» на спинах драконов! Когда комплекс был завершен, мы сели на камень и спели мантру. Это была старая добрая «Ом Тари Тутари». А вскоре вернулся Коля, и с ним был ветер гор и свежесть ручьев, бегущих по камням… это не просто красивые слова, это то, что я почуяла нюхом. Простите уж мне эти высокопарности, но такие вещи случаются в мире; повторяю, Коля был окутан духом этих мест, и какое-то время дух этот оставался с ним. Итак, мы сделали все, что нужно для этого чудесного места (и для нас), - и теперь можно было плыть дальше. … Таранайцы поджидали нас на небольшом островке; среди камней на песочке горел костерок, над ним висел котелок с водой. Заварить лапши – чего еще могли желать уставшие путники? Мы, предвкушая вкусный обед, высадились на берег. Но радоваться пришлось недолго: река все прибывала. Вскоре наш костерок оказался в окружении воды, и мы поняли, что вскипеть вода в котелке не успеет… Нас угостили шоколадкой. Таня с упоением вонзила в нее зубки: она уже давно и безутешно тосковала о шоколаде. Бывает же такое! Мы приготовились к отплытию. И, оглянувшись назад, увидели, что костер горит буквально в воде. Ничего более выдающегося в своей жизни я еще не видела. Мы отплывали, а я все смотрела и смотрела, как в воде, среди камушков и пучков травы, горит огонь; горит там, где ему быть не положено. Почему-то это было красиво, красиво до слез.

Ерика: Интересно, какую роль в деле рассказчика должна занимать точность? Для меня вопрос открытый. Дело в том, что особой точностью я никогда не страдала. Жить так, действительно, лучше. Больше открывается всего тебе навстречу. Но рассказывать… Вот здесь бы и пригодилось такое качество, как точность. Чтобы я смогла, так сказать, предоставить факты. Где стояла та скала? Когда мы к ней приплыли? Называлось это место Трехречьем или мне показалось? Что это были за три реки, соединяющиеся у этой скалы? И правда ли, что их было три (я не считала)? Ничего не знаю… Но для меня та скала обернулась очередной Сказкой. Так… значит, число я уже могу назвать. Это было 20 августа. Три года, если считать по нашему времени, бороздит просторы иных миров мой друг, и не знаю, правда или нет, что в день поминок приоткрываются двери и можно немножко поговорить, - но я всегда в этот день стою у открытой двери и шлю ему свои благословения. Мне не хотелось никому ничего говорить, ведь сплав совсем другая история. Я молчала. Хотя помню, как в прошлом году, идя к Ингоде, на одном из привалов Зинаида Петровна сказала, что сегодня – день ухода ее мамы, и спела ее любимую песню. Мы сидели рядом, и то, что я почувствовала, до сих пор греет мне душу. Спасибо Вам… Я думала, что как-нибудь ухитрюсь в этот день помянуть его, так, чтобы никто ничего не заметил; но мир сделал мне подарок, о котором я и не мечтала. Мы поднялись на скалу – и я не поверила своим глазам. Природа Пончегаша! (Это, если кто не знает, Восточный Саян). Я оказалась там, где несколько лет назад проводила своего друга до самых ворот. …Мы сидели вчетвером: Степа, Лера, Саня и я. И вдруг Саня воскликнул: «Смотрите, ворон!» - и правда, прилетел огромный ворон и стал делать над нами круги. Он был так близко, что можно было разглядеть коготки на его лапах, если бы кому пришла охота. А вскоре прилетел еще один, и они кружились над нами медленно и плавно, огромные черные птицы, и смотрели на нас. Это было взаимное созерцание друг друга: люди и птицы, земля и небо. …Паша внизу готовил обед. Таня пошла за грибами. Ринат где-то медитировал в одиночестве (после он расскажет нам, что место ему не понравилось, у него заболела голова). Варя и Коля уметелили куда-то с фотоаппаратом. Наконец появился Паша. Он сварил обед и шел звать нас к столу. Как только из-за камня появилась его макушка, как мы услышали: «Все, драгоценные, вниз! Скорее!» В голосе Паши была неподдельная убежденность: надо спешить. Я послушно сорвалась с места и отправилась вниз. Лера за мной. Хотите знать, что после этого сделал Паша? Тот, кто хорошо знает Пашу, знает и ответ на этот вопрос. Правильно, Паша остался на скале. Он как только осмотрелся, сразу понял, какое это четкое место, и раздумал спускаться. Вместо этого он сел на камушек и спел мантру, потом еще одну… И они там торчали еще с полчаса, не меньше. После я корила себя за излишнее послушание. Но в утешение себе могу сказать, что я тогда, наверное, еще плохо знала Пашу. Звучащий в его голосе приказ может быть просто хорошо замаскированным предположением, и его ни в коем случае не надо слушаться дословно. А сначала посмотреть, что делает сам Паша и какое на него нахлынуло настроение вскоре после издания приказа. …А Тане попало! Она дольше всех пропадала в лесу. Зато появилась с кучей грибов, а грибы, как ни крути, все-таки смягчающее обстоятельство! И, как она сказала, мы же все равно еще не успели отплыть. Да, мы не успели отплыть, в этом Тане повезло. Страшно представить, что бы было, если б она не успела к отходу катамаранов! Что бы мы делали без нее на Витиме! Ведь она была главным украшением дальнейшего пути. Но об этом – в следующий раз.

Еше Нинбо: А необычное сияние вокруг солнца на Трёхречье ты помнишь?

Ерика: Опаньки... нет... Это, наверное, для тебя был подарок.

Sarbola: Я помню. Это было что-то вроде радуги, только круглое...

Брат: Да, феноменально... А помните в прошлом году 2 круга вокруг луны? когда в стланнике ночевали?

Аркаим: Да уж, помним этот день... Для меня он был полный противоположных контрастов. Сначала переругался со всеми, с кем мог....И вечером такая потрясающая луна, огромная, желтая таинственная...

Ерика: Дальше был Витим с его ветрами, быстрым течением и совершенно необычными порогами. Когда мы вплывали в череду волн, казалось, что река своим нутром касается тебя; описать это чувство я не могу. Но меня не покидало ощущение, что река не поверхностью своей качает нас, а идущими откуда-то из глубины импульсами. Саня сказал, что Витим зовется Угрюм-рекой, и мне это многое объяснило! И его упорно дующие холодные ветра, и суровый пейзаж по берегам, и задумчивая серая толща воды, - с именем появился характер, и я смотрела на него уже по-другому, с уважением смотрела, с пониманием. А потом наступил рай для халявщиков: спокойная гладь воды, быстро несущаяся вперед. Грести не надо! Пороги отбивать не надо! На «Таранайе» все полегли пузом кверху; глядим: уже и Коля с Саней распластались среди рюкзаков. «Отдыхаем!» - дал команду наш капитан, и вскоре оба катамарана превратились в лежбище негодяев. Мне понравилось! Лежишь себе на боку и глядишь в волны, а они дышат, вздымаются из глубины, все больше, больше… все выше… А-А-А! Это же пороги! Где весло?! …Впрочем, это я так плавно перетекла в Степин рассказ. «А-А-А» и все остальное – это было на их катамаране. Они шли впереди, и Коля одним глазком наблюдал за ситуацией. Поэтому когда таранайцы спохватились, Коля не спеша поднялся и дал команду садиться. И все-таки порогов этих было не так много, да и свирепостью они не отличались. Витим был в благодушном расположении духа, - может, это большая вода на него так подействовала? По левому краю, у самой скалы, плескалась шиверка, и «Таранайя» прямым ходом – туда! Плюх! Вода в лицо. Девчонки визжат… Стоп! Это что такое? Ба!.. Да там Варя с Лерой впереди сидят! Разрешил-таки им напоследок адмирал, дал хлебнуть адреналинчику. Таня тоже издала победный визг, глядя на девчонок, хотя у нас все было спокойно. Я всмотрелась в нее: так и есть. На Танином лице ясно читается большая белая зависть. «А мы? – вопрошает она, - давайте мы тоже!» Коля с досадой ей отвечает, что пусть договаривается с Саней, - пустит ее вперед, будут ей пороги. Теперь уже Таня смотрит на Саню… «Саня…» Саня молчит. Он прям и непоколебим. «Вот он, дзэн…» - восхищенно думаю я; Саня напоминает мне скалу в обрамлении меняющегося пейзажа. Я знаю, что если Сане придет охота погнаться за шиверой, то мало никому не покажется, и мы долго будем потом вспоминать этот душераздирающий спектакль, - но не сегодня, говорит нам его прямая спина, не сегодня… Таня потянулась к нему, погладила веслом спину… Ноль реакции. Посидев еще немного и, видимо, решив, что весло не лучший аргумент в деле уговаривания Сани, Таня протянула вперед пальчик. Затаив дыхание, я наблюдала эту немую сцену. Пальчик коснулся Саниной спины. Ноль реакции. Что делать? Таня смирилась со своей судьбой. Мы тихо-мирно плыли дальше по витимским просторам, и вдруг неожиданно Саня повернулся назад и сказал Тане: «Давай, лезь на мое место». Танюшка радостно взвизгнула и полезла вперед. Я улыбнулась, глядя ей вслед, и уже приготовилась к погоне за шиверами, но… напрасно. Не было больше шивер. Но разве мы расстроились? Когда кругом такая красота? Ручьи, совсем маленькие и побольше, с веселым гиканьем несутся вниз и с размаху шлепаются в воду! А на высоких берегах стоят-качаются тоненькие березки, каких я еще не видела в своей жизни: они похожи на белые ниточки, вокруг которых неведомый мастер намотал зеленую кудель. Березки своей нежностью, своей прозрачной чистотой трогают меня до самой глубины, и я, ахнув, достаю блокнотик и пишу: «березки» - чтобы не забыть. Как будто это можно забыть! Еще одно незабываемое впечатление – это Коля. Будете на Витиме – обязательно подкрадитесь поближе и полюбуйтесь на него. Вы спросите меня, зачем? - а потому что вкусно! Когда Коля радуется миру, он делает это со вкусом, как истинный гурман. Тсс! слышите?.. «Ляпота-то какая!» - голос у Коли мягкий и певучий; восторженным взглядом он обнимает весь мир. В это мгновение он сам ляпота, хотя вряд ли догадывается об этом. …А Танюшка открыла лицо навстречу ветру, и ветер треплет ее кудри, пощипывает за уши, - шалит, одним словом! Таня говорит нам, что Витим ей нравится куда больше, чем Цыпа, он какой-то родной, похож на ее дедушку. Не в силах больше сдерживать нахлынувших чувств, она кричит, глядя на водную гладь: «Я ЛЮБЛЮ-У-У ТЕБЯ-А-А, ВИТИ-И-ИМ!» И тут Саня отмочил очередной фокус. Он обернулся к ней и сказал: «Кого орешь-то?» Что делает со мной это повествование? Я имею в виду: сегодня, когда я это пишу. Прошедшее время меняется настоящим и наоборот. Меня никто не спрашивает, нравится мне это или нет. Просто меняется время. И, может быть, это не случайно? Ведь путешествие кончается. Оно переходит из настоящего времени в разряд прошедшего, но и настоящим при этом тоже остается. Может, об этом оно хочет мне сказать? Надо только услышать, уловить тихий голос, что сопутствует каждому событию, которое ты переживаешь, - он многое может поведать тому, кто умеет слушать. Но ведь я еще не все рассказала! Я залезла в блокнотик и обнаружила там пометочку: «Завтрак в тумане». И сразу вспомнилось… Но пусть это будет в другой раз. И если честно, я даже рада: то, что всплывает в памяти со словами «завтрак в тумане», лучше подходит для завершения рассказа, чем Санино «кого орешь-то», при всей его гениальности…



полная версия страницы