Форум » Природа, походы » Сплав ... » Ответить

Сплав ...

Ханай: Несколько лет подряд, мы с друзьями каждое лето практикуем такую забавную штуку - сплав по рекам на катамаранах… Скажем так - это очень хорошее мероприятие для проверки состояния своего сознания…на сплаве есть очень большие шансы увидеть мир по новому, осознать то, что в обычной жизни для нас зачастую остается за кадром… Хорошее приключение, которое может привести к крушению некоторых стереотипов мешающих нам прийти к состоянию безусловной свободы… Думаю на двух стереотипных моделях сознании нужно остановится подробнее, для того чтобы было понятнее о чем идет речь… 1.Большинство людей живут, так как будто никогда не умрут… И хотя зачастую мы наблюдаем смерть, которая приходит к кому то из окружающих мы почти всегда уверены, что сегодня умрет кто - то другой, а с нами это произойдет когда-нибудь, но только не сегодня… 2.Мы уверенны, что все контролируем. Когда же ситуация выходит из под контроля, чаще всего, мы к этому не готовы … В обычной повседневной жизни эти две стереотипные модели сознания, не приносят нам особых беспокойств. Более того они создают иллюзию внутреннего комфорта. Для человека не ищущего, не обремененного идеями богоискательства или самопознания, их наличие очень даже необходимо, иначе вся система психики может перейти в фазу маниакальных страхов и тотальной неуверенности, а это согласитесь, не к чему хорошему не ведет и, в общем-то, не особо радостная жизнь станет совсем невыносимой… Интересные вещи происходят в тот момент, когда человек попадает в ситуацию, в которой он оказывается на грани жизни и смерти…. Смерть, как момент безусловной искренности, легко открывает нашу истинную природу, сбрасывая все не настоящее, приобретенное за время жизни в иллюзиях социума. Но происходит это только если нам удастся не впасть в истерику из за крушения двух выше обозначенных моделей сознания… Сплав по серьезным рекам, в этом плане, уникальное мероприятие. Особенно когда ваш катамаран переворачивается в одной из бочек…где ни будь в середине пути…вы выплыли, несколько раз, чуть не захлебнувшись… и, о чудо - приобрели ясное осознание: ваш катамаран, который казался вам, до оверкиля, абсолютно надежным и устойчивым судном, на самом деле всего лишь маленькая щепка в руках стихии…и жизнь ваша могла прерваться вне зависимости от вашего желания и безуспешных попыток все держать под контролем… На реке Цыпа с нами произошел как раз такой случай…огромная "бочка" в ряду нескольких крупных порогов…оверкиль…борьба за жизнь…а вечером, у костра - чудесная возможность для медитации… Давно известно, что сознание обычного человека пребывает или в перспективе, т.е. в будущем, или в ретроспективе, т.е. в прошлом. Оба этих варианта, в контексте оверкиля, создают условия для появления страха и неуверенности. И все бы ничего, НО…впереди еще несколько дней порогов, "бочек" и последние, самое интересное испытание - 119 порог, с огромным "котлом" посередине, порог, который по международной классификации имеет 5 категорию сложности… Да-а-а, здесь есть о чем подумать…особенно, если большая часть команды - новички… Забавно, что когда непосредственная угроза жизни миновала, и вы остаетесь один на один с собой, сознание, как в прежние годы, может начать метятся между прошлым и будущим. Многолетняя наработка покоя «здесь и сейчас», может оказаться взломанной суровой рекой…и здесь ясно просматриваются два дальнейших пути. Один в мир страха и маниакальной осторожности, другой в нечто новое, которое я обозначил, как тотальное принятие, принятие Вышнего, принятие Гуру, и принятие реки, как одного из своих наставников. В первом случае вас ждет тоска, угнетенная страхом воля и, почти наверняка, неадекватность действий и принятия решений. Не зря говорят, что страх - плохой советчик... Во втором – Вышний, легко и свободно ведущий данную вам жизнь по одному Ему ведомому Пути; Гуру, пребывающий в сердце, как чувство безусловной радости; и Река, теперь уже, как живое одухотворенное существо - Наставник обучающий принятию и благодарности… В моем случае некоторый опыт духовной практики и милость Гуру сделали свое дело, выбор был не труден, и все последующие дни сплава сознание, войдя в состояние интенсивной динамической медитации, пребывало в состоянии покоя и радости…влекомое бесконечным потоком силы, и исполненное восторгом и благодарностью… Интересно, что когда сплав закончился - та спонтанная долговременная медитация, которая за время сплава стала отчасти привычной, в какой-то момент начала терять свою интенсивность, хотя где-то в глубине сердца она продолжает жить и ждать своего часа… Вот такое забавное это мероприятие – сплав. Мои друзья - альпинисты рассказывали, что в горах, во время восхождения происходит нечто подобное, тоже самое бывало и с бегунами на Беге Дружбы…а в целом жизнь дает нам огромное количество возможностей для получения необычных опытов выводящих из рутины повседневности, и для этого не всегда обязательно лезть в горы или идти на сплав, важно лишь быть бдительными и не пройти мимо…ОМ ТАТ САТ!!!

Ответов - 177, стр: 1 2 3 4 5 All

Брат: Еше Нинбо пишет: Предлагаю капитану-командору в следующий раз пройти со мной на двойке котёл 104 шиверы. Ом тат сат! Ага, во вкус вошёл!!! Чего ты хочешь? покорить эту воду, или просто расслабиться,смириться?

Erika: Всосаться, что ли, к вам в паутину? Значится, повествование пока оканчивается Пашиным островом. Ежели кто не знает, это на озере Баунт. Что остров Пашин, у меня в блокнотике задокументировано, не оспоришь. Вот, читаю стенограмму: "Паша, мы тебе дарим этот остров. - Ринат". Это чудесный остров, украшенный красными спас-жилетами на деревьях, как гроздьями рябины. Имеется дух-хранитель, песик, наружностью, кстати, один-в-один драгоценный наш командор. И для меня этот остров ознаменован тем, что там я впервые увидела в действии Саню В. Ведь что было раньше? На прошлом сплаве? Саня сидящий и смотрящий вдаль. Саня просто сидящий. Ну, разок только врезался в коровий помет, всем на радость. А теперь! Видел ли кто, как Саня надувает катамаран? Дак вот, а мне выпала честь надувать его вместе с ним. Занятие еще то, скажу я вам. Саня взмахивает мешком, делает пируэт вокруг своей оси, взревывает страшным голосом и врезается в березу. Отлепляется от нее. Делает новую попытку, на этот раз удачную, и подсосывает мешок к носику катамарана. После чего намертво сжимает горлышко мешка, так, что нам с Таней стоит больших усилий его руки разжать. А если с носиком сидит он, то держи ухо востро, потому что ему ничего не стоит заткнуть носик пробкой, а потом честно пытаться вдуть туда воздух. А бензин, который Саня налил себе в кружку, а мы потом это все нюхали? Еще помню, как на этом острове Ринат танцевал с Песой медленный танец. Имеются фотографии, можете полюбоваться. А еще там я впервые услышала, как Лера поет "Не восход солнца".

Erika: Была там еще баня. В той бане родилась крылатая фраза: "В этом походе у нас всего лишь три фотографа: я, Варя и Светин фотоаппарат". И хоть потом Светин фотик был почти всегда у Степы и одни из самых лучших фотографий сделал он, все равно фраза осталась. И - полетела. . . А дни рождения! Паше мы сделали царский подарок - дали ему, наконец, поспать. Но тортик поесть он успел, хоть и не любит их, гадов. . . Колин же тронул сердце утренним пробуждением. Потому как спал он, и Саня тоже, на жердочках новенького катамарана. Это так романтично! Утром Ринат подплыл к их палатке с гармошкой и сыграл "Happy..." о господи, как это по-английски написать, ну ладно, все поняли, - а в ответ раздалось Колино: "Спасибо! Это самый экстремальный мой день рождения!" Меня зачаровала интонация в его голосе.

Брат: Erika, боже, как я рада тебя видеть и слышать!

Ерика: Ага, братишка. У тебя же тоже в заначке всякая писанина есть. Ты уж выкладывай, не таись.

Еше Нинбо: Хочу посмотреть на радугу. Я пропустил этот момент в этот раз... Не хотел бы попасться к Сане В. под горячую руку(или ногу)... Деревья ломает, страшно орёт и ещё бензин пьёт вместо чая, видимо, чтобы плеваться огнём!...И не боится наступать на г...

Еше Нинбо: Зашёл на форума скиталец.ру. Интересный материал о регистрации в МЧС смотри http://skitalets.ru/wwwthreads/showflat.php?Cat=0&Board=jur&Number=216347&page=0&view=collapsed&sb=5&part= Вопрос: "Тут меня все мучает вопрос - а насколько необходимо регистрироваться в этом пресловутом МЧСе? Мы отправляемся в путешествие, по времени, даже не понятно на какой срок. Погранцы, выдавая пропуск, что-то говорили про эту регистрацию, но процедура сия, насколько я знаю - дело добровольное. Путешествие будет происходить на территории двух субъектов РФ, и в одном пропуске написано что это "прохождение гребного маршрута", а в другом - что это "любительская рыбалка". Могут ли возникнуть лишние вопросы из за этой формулировки, про "гребной маршрут"? Что эта регистрация из себя вообще представляет? Ответ: +++ Мы отправляемся в путешествие, по времени, даже не понятно на какой срок. +++ Интересное кино… А что, на сколько дней продуктов возьмёте, тоже непонятно? И когда отпуск кончится и нужно на работе и дома появиться, тоже никто не знает? +++ а насколько необходимо регистрироваться в этом пресловутом МЧСе +++ Решать исключительно вам, необходимо, или можно обойтись. Впрочем, коли вы собираетесь бродить по погранзоне, то у погранцов может быть и иное мнение, могут потребовать регистрации. У них меньше проблем будет, случись с вами что. +++Что эта регистрация из себя вообще представляет?+++ Если есть маршрутная книжка, нужно снять с неё копию и предъявить в местный ПСО МЧС (поисково-спасательный отряд). Ещё с вас потребуют паспортные данные руководителя и контактные телефоны. Псевдопропадание, когда вернулись в город, но в ПСО не сообщили, явление не редкое. В замен на маршрутке поставят штемпсель о регистрации и выдадут адреса и телефоны, куда звонить/прибегать в случае ЧП и куда ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно сообщить после окончания маршрута. Если маршрутки нет, то в произвольной форме составляете бумагу, в которой указываете свой маршрут, сроки его прохождения, ФИО участников, паспортные данные и контактные телефоны организатора. Взамен получите то же, что и при наличии маршрутки. +++ "любительская рыбалка" "гребной маршрут" +++ Уж сколько говорено-переговорено: МЧС регистрирует всех (грибников, охотников, рыбаков, просто вышедших погулять) не зависимо от наличия у них каких официальных бумаг. Основание для регистрации – исключительно ваше желание. Регистрировался несколько раз. Регистрация в уведомительном порядке, т е в принципе пожно данные передать по email, или факсу или почтой. Указывается маршрут, указывается состав участников с пасп данными, местом работы, домашним адресом и домашними контактами. Указывается руководитель. Указывается контрольный срок возвращения. Регистрация добровольная, т е её у вас никто не спросит, и за отсутствие ничего не сделает. Но если не дай бог чего, она (регистрация) немного помогает. Мчсники это дело контролируют. Конечно если вы не вернулись, за вами сразу никто вертолёт не пошлёт, но они реально начинают искать, звонить домой, опрашивать туристов, егерей, всякие службы, которые могли вас видеть на маршруте.

Аркаим: Ерика, привет! Вроде как гармошки у нас не было? Или я подзабыл?

Ерика: Ну да! Флейта то была! Это я потом вспомнила. Ты как там пробежался? Так же красиво, как это было продемонстрировано в Чите?

Ерика: В первый день сплава, помнится, шел дождь. Он лил уверенно и неторопливо, он вообще никуда не спешил. Он дал нам в прямом смысле слиться с рекой. И даже если кто и остался сухим в своей непромокашке (а таких было немного), на душе у нас все равно было мокро. Так мы плыли, двумя катамаранами. Такими разными катамаранами! "Таранайя" это вообще песня. Они почти всегда звучали дивными, переливчатыми мелодиями, и иногда мы подплывали поближе, чтобы послушать. Там было все серьезно, все по-настоящему. Если песня, то многоголосие. Запевала почти всегда Варя. Вот это да, - думала я, - вот это Варя! В прошлом году она почти не пела, а теперь! Как радостно, как все меняется в этом мире! Ну а мы... "Самопревосхождение" было наше название. И то, что я скажу дальше, да не преуменьшит значение этого во всех смыслах достойного имени! Мы тоже пели, как же без этого? А так как певцы мы были еще те, то пели мы в основном мультяшные песенки, и тут отрывался каждый во что горазд. Больше всех зажигал Саня. Он пел так, что воздух клубился над рекой, это был азарт, это был взрыв. Мы все получили неплохой массаж внутренних органов, пока смеялись, слушая его. В пути мы встречали птичек разного калибра. И тут уже раскрылась Таня. Друзья, я вас спрашиваю, как можно так убиваться по поводу уточек? У-то-чек? Таня не пропускала ни одной. Сидишь, гребешь себе, и вдруг: "Уточка! Смотрите, уточка! А!" - и через некоторое время, - "О!" - поверьте мне, я цитирую стенограмму из моего блокнотика, все так и было! Вскоре уточками увлекся и Коля. И уже он кричал:"Таня, уточка!" - и дальше текст Тани, см. выше. Не спорю, уточки очаровательны, а уж когда они плывут стайкой, то похожи на морских коньков, - но как же мила человеческая непосредственность! И вспоминали бы мы теперь уточек, если бы не Таня?

Ерика: Еще один персонаж нашего катамарана, без которого картина будет неполной, - Коля. Как много в этом звуке!.. Но давайте по порядку. Одна из первых стычек и, несомненно, самая острая для меня, была в самом начале, когда собирались отплывать с Пашиного острова. Коля вязал рюкзаки на катамаран, мы тихо любовались. Вдруг я вспомнила, как еще в Красноярске Даша крепила на велик вещи стяжкой. Стяжка! – подумала я, - вот бы пригодилась! – и я поделилась с Саней этой мыслью. Саня, добрая душа, так обрадовался! Он же какой, этот Саня? Для него весь мир всегда новый и неожиданный; вы бы видели, как мы с Саней ставили палатку! Какое это было приключение! Но вернемся к моему рассказу. Саня, изумившись полету человеческой мысли, изобретшей такую замечательную вещь, как стяжка, сказал об этом Коле. И тут случилось нечто невообразимое. Коля повернулся ко мне и как заорет! Смысл этого довольно длинного выступления сводился к тому, чтобы я ему ничего не говорила про эту стяжку, он и сам все знает получше меня; в довершение всего он помахал перед моим лицом сразу двумя фигами. Посмотрела я на эти фиги и отошла к реке. Сказать, что я была очень удивлена, значит ничего не сказать. Думала я о судьбе-злодейке в лице Паши, стараниями которого вынуждена буду плыть по реке со злым капитаном на борту. Мысль эта нравилась мне все меньше, и бог весть, к чему бы все это привело, если бы не подкравшаяся откуда-то лихая идея, как дальше вести себя в таких случаях. А что случаи представятся, я не сомневалась. Я увидела все предельно ясно. Решено. Я побью Колю. Когда он отмочит мне очередное представление, я просто врежусь в него, как торпеда, и буду мутузить его, мутузить… …Мне полегчало. Тихо было вокруг. Саня с Таней удрученно молчали. Вдруг Коля попросил меня надеть капюшончик. Я, естественно, отказалась. «Ну надень», - попросил он опять. Ребята, а что бы вы сделали в таком случае? Когда тебя просят надеть капюшончик, разве можно устоять? Я надела. «А теперь встань боком!» - я уже поняла, к чему он клонит. Я знала, что выгляжу сказочнее некуда, если стою в капюшончике да еще боком. Но, повторяю, разве можно отказаться от такого великолепного предложения? Я встала боком. Реакция была, в общем, ожидаемая. «Гномик!» - ласково отозвался Коля, потом подумал и прибавил: «А обижулек вот этих не надо!» Ну, как бы проглотили. Однако план мой оставался в силе. Знал бы Коля, какой опасности подвергался! Он же не видел, как я дралась с поварихами в пионерлагере! …Шло время. День с дождем, потом день с солнцем. У Коли на спине было незагоревшее пятнышко в виде сердечка, потом загорело и оно, а случая побить Колю все не представлялось. Когда он делал мне очередное заявление, высосанное, кстати сказать, из пальца, и я начинала потихоньку закипать, он вдруг принимался слать мне воздушные поцелуи, и что вы прикажете делать в таком случае?! Однажды на стоянке подошел Ринат и сказал: «Если Коля будет тебя обижать, ты только скажи». Я посмотрела на Колю. И что я увидела? От него отделился воздушный поцелуй и поплыл в мою сторону. «Да нет, - ответила я, - все нормально». Так, мало-помалу, стала меняться картина. Все меньше поводов оставалось для драки, Коля как-то… изменился, что ли. Мне уже не хотелось его бить. А уж когда пошли пороги, я вообще увидела его совсем другим. Это был настоящий капитан, отчаянный и веселый, влюбленный в реку с ее изменчивым нравом, гибкую, озорную, таинственную… Когда мы укладывались спать, я слышала, как девчонки обсуждают Колю и понимала, что у них тоже свой счетик к нему имеется, но участия в тех разговорах не принимала, так как претензии мои уже сошли на нет, да и спать сильно хотелось. Но, забегая вперед, скажу, что мы-таки его отмутузили в конце путешествия! Мы, то есть женская братия (ой, звучит как интересно). Короче, мы подозвали его типа на разговор, а сами как набросились! Как уронили его! Я видела потом его лицо. Это было лицо по-настоящему счастливого человека…

Ерика: Эй, вы чего там все притихли? А, снусмумрики?

tamiko: Всем привет! Как радостно читать все это. Сейчас я четко представляю Нину, в желтом капюшончики, похожую на эльфийскую деву, которая плывет к дальним сказочным берегам. И вспоминаю, пинтиплюшки, вытварюшки, похвалюшки и прочие. Ниной, я в тайне любовалась, ее плавной воздушной походкой и тонким голосочком и как она пела колыбельную. Нина одновременно хрупкая и сильная, немного рассеянная, не любит споры и грубость, всегда в движении. Как-то я попыталась уловить ее в портрете, но разве ветер поймаешь. Первые дни в Чите, после нашего путешествия я все никак не могла выплыть из сплава, он меня закусил, словно бочка. Сижу пишу отчет, всплывают разные подробности, но не все могу запечатлеть в художественной форме, и чувства и мысли, которые не всегда были добрыми, тоже хотелось бы... но все ли можно. Знаю точно, что чувство нежности мне до сплава были не понятны, а теперь все по другому.

Ерика: Ай да Таня! Обсыпала меня щедрой горстью похвалюшек. Хорошо, что ты отозвалась. А я тем временем положу сюда еще одну страничку, про то, как учились. Несколько дней мы плыли по спокойной воде. И это очень мудро: не плюхаться сразу в пенные валы, а хоть грести научиться сначала. Друг друга чувствовать, слаженно двигаться. В эти первые дни Паша дал нам обидное прозвище «Зигзаг» и, в общем, он был прав. Мы шли зигзагом, вызывая радость и подзадоривающее хихиканье команды «Таранайя». А когда вышло солнышко, мы связали катамараны, посадили четырех гребцов по бокам и стали слушать лекцию в исполнении Паши. Лекция посвящалась драматическим событиям, которые могут приключиться с нами во время прохождения порогов. Как сейчас помню: лежат девушки в купальниках, загорают себе безмятежно на фоне таких подробностей! Меня больше всего поразил рассказ о том, как может тебя закусить в бочке, а ты и нырнуть-то не сможешь из-за спас-жилета, и там, в этой бурлящей центрифуге, надо жилет сдуть, потом нырнуть, да поглубже, и плыть в неизвестность под водой… Нет, простите, загорать в таких условиях я не могла. Но то теория. Через некоторое время мы приступили к практической части занятий. Повороты на 180 градусов, кто быстрее. Разворачиваться нам понравилось! Тем более что мы утерли нос «Таранайе», и это было очень кстати, потому что их вечные подковырки требовали уже какого-то адекватного ответа! Но ради справедливости надо сказать, что нам это было нетрудно, мы же маленькие, четверка всего. А во время одного из поворотов с нашего катамарана отделился и улетел в воду какой-то увесистый предмет. Как оказалось, это был Саня. Радостно поднимался он на борт катамарана. Ему было смешно и мокро. Впрочем, смешно было всем… Но потом все стало серьезнее. Пришло время облачаться в спас-жилеты и прыгать в воду. Толкать перед собой весло, вскарабкиваться на крутящийся катамаран… Первые были, как и всегда, Варя и Лера. Я пока на них смотрела, мне уже стало холодно. Они сияли, как новенькие монетки, взбодренные холодной водой, весело выделывали всякие кренделя, которые поручал им Паша. Я не спешила. Вот, гляжу, уже Таня в воду полезла. Ай-яй, - думала я, - скоро и до меня очередь дойдет. Когда я увидела, что Танина каска опустилась ей чуть ли не на нос и та плывет почти ничего не видя, мне стало как-то не по себе. В своей каске я тоже не была уверена… Ну все, дальше отсиживаться было уже неприлично. Я потуже затянула ремни, получше надула спасик и весело, как мне показалось, плюхнулась в воду. Что было дальше. Я беспомощно висела в этих своих ремнях и напоминала себе поплавок в невесомости. «Ах ты хвастунишка! – думала я, - всем рассказывала, как в детстве занималась подводным плаванием! Ну давай, плыви!» Но одно дело, вытянувшись в струнку, махая ластами, наматывать километры в бассейне, и совсем другое – плыть в костюме поплавка в холодной воде, да еще эти ремни перекрутили меня всю… …Я быстренько залезла обратно, на родной катамаран. Сдула часть воздуха, ослабила ремни. Прыгнула. На этот раз удачно. Подплываю к «Таранайе». Делов-то! Залезть на нее! Ага, крутится катамаранчик вокруг своей оси. Ну ничего, подождем, сейчас он повернется лицом… Как я теперь понимаю, меня сгубила моя деликатность. Я-то ждала лица. На своем же залазила на лицо, так ведь? Ну и вот, а этот их катамаран поворачивался ко мне то боком, то, извините, попой! Я терпеливо ждала, когда он снова повернется передом, но когда это происходило, доплыть до него и ухватиться просто не успевала. Опять он демонстрировал мне бок и все остальное. Им в конце концов надоело меня мучить, катамаран остановился, и вконец замерзшая я залезла. Тут откуда ни возьмись передо мной возник Степа с фотоаппаратом и давай снимать меня со всех ракурсов! Только этого не хватало! Когда я вернулась на свой катамаран, мне не хотелось ни с кем говорить. Хотелось плыть куда-нибудь… молчаливо и одиноко… вдаль… Очнулась я от Таниного голоса: «А ты красиво плыла!» Я кисло улыбнулась, я постаралась улыбнуться как можно кислее. Но все равно, спасибо на добром слове. Потом поплыли поцики. И вот когда мы разворачивали катамаран перед Пашиным носом, я наконец увидела, что надо было делать. Паша ничуть не смутился, когда мы повернулись к нему боком. Он ухватился за этот бок и, перебирая руками, добрался до лица. А я не догадалась! Паша залез на катамаран и первое, что он сказал, было: «Блин, вода-то холодная!» Он потом долго вспоминал, как гонял девчонок, туда, сюда, а сделайте так, а теперь эдак, - пока сам в воду не полез. Был впечатлен.

tamiko: Приветик! Ой, насмешила Падение Саши в воду было стремительным,умеет он разрядить обстановку. И у меня были примерно такие же ощущения когда мы первый раз тренировались: чувство поплавка. Для меня самое ярокое впечатление произвела 104, вот именно здесь я ощутила всю прелесть сплава, предлагаю свою версию событий: ...Вот она, БАНЯ, до нее мы не дошли всего чуть-чуть, Эх. Место сказочное, дом, баня и музей сплавщиков. Дорожки мощенные, деревянные идолы, еще, там есть столб, на котором оставляют таблички с указанием города и года сплава. Из каких только городов России там были ребята. Еще есть журнал, в нем сплавщики делают заметки. Последнюю оставила группа, состоящая из одного катамарана, количество которого составляло 3-и человека (2-е мужчин и одна женщина). Самое интересное в том, что их возраст был 81, 73 и 71 год. Они же написали, что жизнь удивительна и прекрасна, чем вдохновили и растрогали нас. Там же нашли надпись прошлых лет о потере человека. В бане мы, к сожалению, не стали мыться, хотя очень хотелось погреть косточки, нас беспощадно поливал сверху дождик, а снизу окатывали волны. Паша принял решение идти дальше. Надо так надо, сказали мы. После музея наши катамараны ждала 104 бочка, планировалось обойти ее по правому берегу, но не тут то было, нас туда затащило. Шестерка пробила бочку и волны, это было потрясающее зрелище. Я увидела, как огромедная волна подняла шестерку, как щепку и развернула вправо, и чуть наклонило. Наверху я увидела Пашу, нашего адмирала, в другое мгновенье они исчезли, их накрыла волна. Волна сошла. Ура, устояли. И тут мы неизбежно входим в это месиво, теперь вижу, как наш катамаран задрало носом, наш командир, сидящий на первом месте справа оказался выше других и … Я уже в воде за катамараном, который слегка ударил меня по голове. Далеко вглубь не ушла, хвала «спасикам» и Паше, который их выбирал. Я ухватилась за ремешок на катамаране, но следующая волна вырвала меня и снова оттолкнула. Вот здесь появилась Нина, как оказалась после переворота она очутилась под судном, какое то время не могла выплыть, но, слава Богу. «Бодала катамаран», скажет она потом. Пытаясь откашляться от воды и не набрать ее снова, я плыву к красно-синему перевернутому катамарану и к Коле, который уже на нем и из-за всех сил тянет ко мне руку. Оказывается какое-то время, я плыла, держа в руке весло, даже этого не помню. Не могу дотянуться, до руки, но вот мы с Ниной вскарабкались, спасибо Коле. Смыло всех, первым забрался Коля, затем Саня и потом уже Нина и Таня. К этому времени мы уже почти вышли из пороговой части. Вот здесь я испытала дикий восторг, от приключения, а главное, что все мы четверо Коля, Саня, Нина и я, опять вместе. Кажется, я не очень соображала, а только чего-то выкрикивала от радости. Ура у нас два весла, и по реке плывет слева весло Нины, а справа мое. Наши весла удалось спасти. А вот шестерка потеряло одно весло, а одно погнуло о волну, но это отдельная история. Срочно необходимо прибиться к берегу до следующего порога, тремя веслами нам удалось выйти на правый берег, шестерку течением утащило в следующий порог. Коля, Саня и отважная Нина гребли, сидя на перевернутых гондолах, на них не было никаких креплений и в следующем пороге нас могло снова смыть. Двоим мужчинам, катамаран не перевернуть, с намокшими рюкзаками, он стал еще тяжелее. От нас с Ниной толку в этом деле мало. Поэтому Коле пришлось мужественно, стоя в холодной воде отвязывать рюкзаки, что бы затем перевернуть судно, а потом снова закрепить вещи. Но самое интересное в этой истории было то, что заходили мы в порог в дождь, и небо было затянуто тучами. Когда, забравшись на катамараны, мы посмотрели назад, над бочкой красовалась, через всю речку, РАДУГА и небо над нами рассеялось и стало голубым. Это и было божественное чудо, небеса радовались за нас. На берегу Нина кинулась спасать музыкальные инструменты, из гитары выливала воду. По тяжести своего рюкзака, до меня дошло, что все вещи насквозь промокли. Мои карандаши и альбом находился в чехле вместе с бубном Нины, все мокрое и наши документы тоже, но мы знаем, что нас ждет костер, что несмотря на погоду Паша его разведет, поэтому не грустно. Как только все было сделано, небо снова затянулось. Вот такая мистика. Наш спасательный правый берег, был чудесен, и напоминал картины Шишкина: большие камни и листвинницы, поросшие мхом, горная речка, с бурлящим потоком впадала в Ципу... И вот к этому пейзажу не хватало двух маленьких медвежат. А еще мы решили развести костер, что бы согреться, и все делали как показывал Паша, но... Нам еще учиться и учиться. …Ну вот, катамаран снова на плаву. Мы благополучно прошли порог и причалили к левому берегу, где нас ждали ребята с горячим, чаем и обедом. Мы идем к костру, погреться и чуть-чуть просушить одежду. Лера кормит нас обедом, а Варя растирает мне руки и спину. Ребята обсуждают случившиеся как рядовое событие, поражаясь тому, что бочка разрослась на половину реки. Но больше всего удивил Ренат. Это же надо какие в Челябинске мужчины- просто гнут весла о волну. Паша, торопит нас идти дальше. Место нашей обеденной стоянки было в курумниках, так, что палатки ставить некуда. Отплываем. Сколько шли, по времени не помню. Сумерки, или это тучи. Идем ближе к правому берегу, шестерка впереди. На левом берегу вижу стоянку нефритчиков: жилище, БАНЮ. Точно, человек, он машет нам – причаливай и что-то кричит, не разобрать. Думаю: Паша, пожалуйста, давай здесь. Нет, шестерка проплывает мимо. Нефритчик, махнул на нас рукой, как будто хотел сказать: «что я могу сделать», или «Бог с вами», или… Все как в кино. Вижу, туман упал на сопки и Ципу, темнеет. Над рекой и нами носятся чайки, что-то крича, словно предупреждая. Идем в туман. В голове пронеслось: Господи, поддержи нас. Я верю Паше. Началось. В туманной зоне, нас ждал порог. Слева скалы и от них мощные боковые пульсирующие волны. Из-за всех сил пытаемся уйти вправо, кажется и Паша кричит о том же. Нас тянет к скалам. Саня, поднажал, пытаясь уйти. Катамаран разворачивается боком к волне. Табаню, что есть мочи, чтобы выпрямить кат. В темноте волна кажется невероятной, одна, вторая, сейчас она нас достанет. Ну, уж нет, больше ты нас не перевернешь. Гашу волны веслом. Сашка с Колей между собой кричат. Думаю, что это, меня напугало больше всего. Кричу Сашке: не паникуй. Я это зря, сейчас понимаю. Берег близко, почти темно, льет дождь. Ура, причалили. И вот здесь на берегу почувствовала, что-то не приятное в груди. Страх. До сих пор я про него даже не вспоминала. Не пускать. Пальцы на руках свело, наверное, от напряжения. Санины огромное желание, его и наши мощные гребки веслами сделали свое дело, и мы не попали в бочку. Оказалась, что после попыток уйти влево и ударов в бок волнами, шестерка, приняла решение выпрямить кат и пройти порог, они снова пробили бочку…Сейчас, сидя в кресле, тепло и уютно, не жалею о случившимся....

Ерика: Спасибо, Танюшка! Четко все описала, как хорошо, что не я одна пишу. У меня восприятие какое-то странное, я совсем не вижу деталей, живу в каком-то полуобморочном состоянии. А тут такая прорисовка всего что было, подробная. Ура! Только я еще до порогов не добралась. Я пока плыву по тихой воде. И следующая глава вот она. Помню, как-то раз Паша рассказывал: «Вот смотрю я на себя и не нарадуюсь: какой прикольный чувак! Даже самому удивительно! А вот, смотрите, дырка вместо зуба, вот, видите?» – и Паша открывал рот и всем показывал дырку, - «Должен же быть хоть какой-нибудь недостаток, не всему же быть идеальным!» Это точно, соглашались мы (вернее, эт-точно, если по-Вариному). Хотя впоследствии я усомнилась насчет дырки. Я так думаю, что и дырка у Паши тоже идеальная. …Много удивительного мы узнали про Пашу в этом походе. Рассказывал он нам о своем умении сорадоваться (это когда мы залезли на Голову Дракона, а они пролетели мимо, - оказывается, Паша так радовался за нас!), и еще рассказывал Паша о том, какой он хороший лидер, что он никого не давит и каждому дает возможность раскрыться. Все так, и я подпишусь под каждым его словом! Но кое о чем Паша все-таки умолчал, не по злому умыслу, а просто не подумал. Умолчал он о своем умении торопиться не торопясь. Вообще, это было экстремальное путешествие. В смысле времени. Его, этого времени, у нас было мало. Ребятам надо было поспеть вовремя к поезду во Владивосток, а мы все знаем, что поезда не ждут, такой уж у них характер. Поэтому с утра пораньше Паша принимался попинывать нас, сначала не сильно, чтобы мы быстренько съедали суп, пили чай и бежали к катамаранам. Ему это не очень удавалось. То есть мы бежали, конечно, но не так быстро, как бы хотелось. Видя, что эффект от таких попинываний почти нулевой, Паша ужесточил санкции. Теперь он не разрешал нам завтракать (а также обедать) на берегу. Надо было проснуться и сразу бежать к катамаранам. А завтракать уже в пути. С обедом то же. Сойти на берег, сварить обед и бежать к катамаранам. Обедать так же в пути. А скажу я вам, это не так просто! К тому же кто-то должен грести и пускать слюнки, пока его сменят. Но приказ есть приказ. Как сказал сам Паша, «что такое дисциплина, мы знаем» (правда, уверенности в его голосе не было). Больше всех, мне кажется, страдала Таня. С Пашей они вели долгие споры о том, каково это - делать все со всеми вместе и как это противоречит ее натуре. Паша предлагал варианты, уж не знаю, подошли ли они Тане. Не спросила. В общем, цейтнот висел над нами, как Дамоклов меч. Паша даже часы потерял, чудесные командирские часы. Что там было у него на сердце, никто не знает. Но он не всхлипывал и не стенал. Отпустил с миром. И вот мы на катамаранах. Поели суп, все нариманна вроде, и тут на Пашу нисходит благодать. «А давайте, - говорит, - катамараны свяжем и вместе поплывем!» Ему отвечают: «Ты что? Мы же в скорости потеряем!» «А, ну да», - отвечает Паша. Плывем дальше. Через некоторое время опять: «Ну давайте все-таки свяжем катамараны да вместе поплывем!» И мы вязали. И плыли. Садили четырех гребцов по бокам, остальные валились посередине на спасики, на рюкзаки, - куда придется, и тихо кайфовали. Играли музыку, просто смотрели в небо. Такой настрой действовал и на гребцов, и иногда наш двойной катамаран останавливался, его разворачивало течением, и все вместе, включая гребцов, замирали, кружась на воде и глядя на берега. Есть фотография, я сделала ее вот на таком двойном катамаране. Таня впереди с веслом, в оранжевой сетке; полосатая майка Степы; Варя пишет заметки в блокнотике; и Ринатка, тоже с веслом, позади Тани, гребет лежа на спине. Он какое-то время греб вот так, а потом сказал: «Да, сервис на уровне», - положил весло и уснул. …Поверите ли вы мне, если я скажу, что мы все-таки успели к тому поезду во Владивосток?! Мы вообще здорово всюду успели! …Я переведу дух и расскажу о чудесном дне, проведенном вот таким образом, и не менее чудесном вечере, а еще о новой крылатой фразе, что родилась, когда я будила Степу. До скорой встречи!

Ерика: Вот так мы плыли себе потихоньку, и однажды увидели на берегу бутылку, привязанную к дереву. Нам письмо! – обрадовались мы и быстренько причалили к берегу наши катамараны. Но в бутылке было пусто, как ее ни крути. И тогда мы решили сами оставить письмо будущим путешественникам. Варя рассказала, кто мы такие и что здесь делаем. Степа сделал неплохую рекламу сайту Берега Запредельного. Наступила моя очередь. Что б такого написать? – думала я. Было ясно, что я не сойду с места, пока не напишу что-то совсем чудесное. И тут помог Степа. Он просто был рядом, и этого оказалось достаточно. Повеяло запахами детства, простой, незатейливой дружбы, когда все ясно и ты просто живешь, маленький ребенок Бога, - и в этом есть и красота, и отвага, и искренность растущей души. Я написала: «Любите этот мир, вытворяйте вытворюшки и ничего не бойтесь». Пройдет месяц, и уже здесь, в Красноярске, эта записка поможет мне. Я буду идти по лесу, в сумерках, на трудную для меня встречу, и тень моя будет трусливо тянуть меня обратно, а я буду гнать ее вперед, и я буду перед Богом вся, как есть. Я вспомню эту записку, и она, честное слово, придаст мне силы. Вот для кого я ее писала! Для себя, оказывается! …Но пока ничего этого я не знала. Сидела рядом со Степой и корпела над листочком. Так что Степа, спасибо тебе. А потом нас догнала моторная лодка с причудливыми седоками на борту. Это были товарищи лет под 60, в общем, матерые такие сплавщики. Завязался разговор. Они сказали, что 7 раз были уже на Ципе и ни разу не перевернулись. Я засмотрелась на них и, к сожалению, прослушала дальнейший разговор. Очнулась в конце, когда мы обещали им при следующей встрече спеть песню. А они – рассказать нам сказку. …Встреча не заставила себя долго ждать. Мы издалека разглядели лагерь на высоком берегу, под раскидистыми соснами, костерок и знакомые нам фигуры. Картина была очень подходящая и для песни, и для сказки. И вот мы медленно подплываем к берегу, и над нашим катамараном (кстати сказать, связанным в очередной раз по настоянию Паши), над нашим катамараном поднимается песня. Наверное, мы пели что-то еще, но я запомнила «Колыбельную Богородицы», в эти минуты она особенно тронула меня, она была по-настоящему живой, она дышала. Мы причалили. Последовал обмен приветствиями и приглашение сойти на берег. Но Паша сослался на то, что время нас поджимает и что как-нибудь в другой раз… Прощаемся, отплываем. И вдруг Ринат вспомнил про сказку: «Вы же сказку нам обещали!» - «Да, обещали. Еще встретимся, будет и сказка» - «Так хоть начало расскажите! Хоть первое предложение!» - не унимался Ринат. И тут, к моему удивлению, над берегом зазвучала сказка. Вот тут мы и обалдели. Мы, конечно, ожидали сказку. Но такого!... …Сказочник, старик в широкой шляпе, в высоченных резиновых сапогах, взмахнул рукой и чуть ли не запел древнеиндийскую легенду о том, как Бог сотворил мужчину и женщину. Суть этой сказки сводилась к тому, что вообще-то была одна женщина, но ей стало скучно, и она попросила Бога сделать ей игрушку. Тот своему ребенку не отказал и сотворил для нее обезьянку. Женщина веселилась от души с этой своей обезьянкой, но веселья хватило только на первые три дня. Сделай ты что-нибудь с этой обезьянкой! – взмолилась она, - наскучила она мне! И тогда Бог начал экспериментировать. Нетрудно догадаться, что вышло в результате такого эксперимента. Зачарованные, онемев от изумления, смотрели мы на Сказочника, а он становился все меньше, берег все дальше, голос все тише. Остановился он в момент, когда женщине наскучила очередная придуманная Богом хитрушка, и сказал: «На пока все. Продолжение в следующий раз!» Следующего раза не было, больше мы их не видели. Потом, рассматривая фотографии, я обнаружила нашего Сказочника, кто-то был такой молодец и догадался его запечатлеть (я думаю, молодцом была Варя, это она сидела справа и сзади от меня, в месте, где лежал фотоаппарат). Не побоюсь этого слова, мы были потрясены. Было ясно одно: плыть дальше как обычно нельзя. Надо что-то сделать. Что-то из ряда вон. И вот тогда Паша взял в руки волынку. Я тоже не ударила в грязь лицом и схватилась за бубен! Степа и Варя подхватили флейты, и понеслось. Мы играли долго. Потом Паша взял игил и запел мантру. «Ом Тари Тутари». И вот после этого наступила тишина. Мантра была так прекрасна, что после нее можно было только молчать. Мы оцепенели. Гребцы положили весла, и катамаран мирно поворачивался боком то к одному берегу, то к другому. Тишина пела свою песню нам, а мы слушали. Это длилось достаточно долго, и прервать молчание ни у кого не было сил. А надо было! Мы же все-таки торопились, если кто не помнит! Удивительно, но выручил Степа. Он взял свою флейту в виде маленького пианино и издал на ней какой-то до боли неудобоваримый звук. Мы вздрогнули, оцепенение прошло. Когда Степу спросили, что это было, он сказал: «Так, попробовать захотелось». Что попробовать? Никто не понял. Пришло время развязывать катамараны и плыть уж побыстрее дальше. …А дальше был закат. Я не верила своим глазам. Небо играло с водой. Там, на небе, сплетались меж собой розовые, сиреневые и голубые тона, - и отражались в воде, но уже в каком-то другом качестве, зыбкими текучими мазками, а посередине берег, черным силуэтом деревьев и кустов. И наши фигуры с веслами, тоже силуэты, как тот берег, темные, интригующие. Я бросила весло и давай фотографировать! Варю, Колю, Саню… Небо, Землю! Воду! Мы причалили к берегу, чтобы заночевать, и Степа прибежал ко мне: «Ты фотографировала?» Мы смотрели на это диво дивное, пока не ушло солнце. А когда оно ушло, стали петь «Зеленую карету». Мелодию ее вспомнил Ринат, а гармонию подобрал Степа. А на гитаре играла я.



полная версия страницы