Форум » Чайный клуб » "Быть или не быть" В. Высоцкий в роли Гамлета » Ответить

"Быть или не быть" В. Высоцкий в роли Гамлета

Еше Нинбо: Владимир ВЫСОЦКИЙ: "Иногда мне кажется, что не хватит сил" Владимир Высоцкий этого текста не писал - он его наговорил на магнитофон. Вернее, на десятки и сотни магнитофонов, которые включались немедленно, стоило ему появиться на любой сцене - от Парижа до Владивостока. Коллекционер таких записей и знаток творчества великого актера и барда Олег ТЕРЕНТЬЕВ собирает "звуковые автографы" Высоцкого с 60-х годов. В его собрании более 800 часов записей. В расшифрованном виде это составило около 5 тысяч страниц машинописи - когда главная часть коллекции сформировалась, о компьютерах речи быть не могло. Тема "Гамлета" постоянно присутствовала в концертных выступлениях Владимира Высоцкого. Уже сыграв великую роль, возможно, лучшую в своей театральной карьере, он не мог расстаться с ней, постоянно возвращался мыслями к судьбе датского принца. Получилось так, что эта судьба была воспринята публикой и как личная драма актера. Высказывания Владимира Высоцкого о его Гамлете собраны из нескольких десятков концертных записей разных лет, Это не выстроенный текст с последовательным изложением мыслей и наблюдений. Это рваный, нервный монолог, в котором актер говорит о Гамлете то в первом лице, то в третьем. Но в этих записях слышен живой голос Высоцкого. Прежде они не публиковались. Я думаю, что всякий человек задумывается о смысле жизни, о том, зачем он живет... Бывали и у меня такие моменты, когда я себе этот вопрос задавал. По разным поводам: по личным и по другим... Решил ли я этот вопрос "Быть или не быть?" Я думаю, перед Гамлетом не так стоял этот вопрос - он знал, что жить хорошо все-таки. Да и всем этот вопрос ясен: быть - лучше, жить -надо. Но он все равно стоит перед определенными людьми, всю историю человечества они все равно себе его задают. Почему же мы все время об этом задумываемся?! Почему? Я видел шесть постановок "Гамлета". Везде пытались решить этот вопрос. Но времени очень мало, не особенно решишь. Дело в том, что Гамлет ответ должен был бы дать прямо на сцене. В "Гамлете" этот монолог мы делаем три раза. Там есть такой кусок - идет занавес, король, свита, все занимаются своими делами: как Гамлета убрать?! Что с ним сделать?! И так уходит занавес... А в это время идет Гамлет. "Быть или не быть..." У него все время свербит это. Он пытается разложить это по полкам, очень четко, как безменом, знаете. Это самое центральное, основное место - когда его просто подмывает, он не может даже спокойно об этом говорить. Дело в том, что в "быть или не быть" я даже не ставлю знак вопроса. И у Шекспира нету знака вопроса. Но сколько существует человечество, оно вынуждено решать этот вопрос. Это тоска по тому, что нет идеального устройства, в котором человеку такого уровня было бы хорошо. Это идет из поколения в поколение. Весь этот монолог - на полном выплеске, и даже иногда мне кажется, что я не скажу текст весь , что не хватит сил... Сыграть Гамлета для актера - все равно что защитить диссертацию. Мне очень повезло, мне удалось сыграть Гамлета в том возрасте, в котором он действует в пьесе. Потому что у нас получается так: человеку надо на пенсию выходить, он уже на ладан дышит, а ему говорят: "Вот теперь он может Гамлета сыграть, он в жизни разбирается!" Но мне очень повезло. Страшно набросились журналисты, требовали всевозможных интервью. Все спрашивали: "Какая ваша трактовка?" Я всегда отвечал на этот вопрос так: если можно было бы рассказать, про что мы играем "Гамлета" и как он отличается от других "Гамлетов", которые были раньше, то надо было бы полтора года рассказывать - ровно столько, сколько мы репетировали этот спектакль. Я совсем не играю никакого принца датского. Хотя, в общем, в меру своих способностей я держусь прямо, разговариваю интеллигентно, стараюсь не шепелявить. А в принципе - никакого такого принца. Человек он был довольно земной, довольно резкий и жестокий, потому что он был воспитан в своей семье. Папа его убил на дуэли Фартенбраса. Войска стояли, а они дрались. Кто победит - того войско и выиграло. Потом Гамлет учился в университете. Стал человеком более интеллигентным, чем его окружение. Мы играем человека с такими же страстями, как все молодые люди этого возраста - от тридцати до сорока лет. Это был мучительный процесс, мучительный. Мы работали шесть часов в день, шесть часов репетиции. Было 22 варианта сцены с Призраком. Любимов - человек такой, который пробует на ходу. Знаете, как художник: не получилось - перечеркал как красками. Был вариант с зеркалом, необыкновенно эффектный, удивительный, которого не было никогда в истории. Был вариант, что это как бы один Гамлет. Был вариант, что это был Голос, что это - Световое пятно... И все это отметалось. Наконец, что это просто вспышка в мозгу Гамлета. Он прекрасно знает все... про убийство. Потому что слухи ходят. Концы в воду не спрячешь. Он просто на месте, где хоронили отца, додумывает, что ему делать, он ведет такие вот беседы с отцом. В этом нет никакой мистики. Это просто прием условного театра, режиссерский прием. Это как камень преткновения у всех режиссеров, которые ставили "Гамлета" - как решить Призрака? Он где-то витает, и голос его раздается. У нас на сцене я сижу у занавеса, рядом двое - мать и отец, которых я всегда помню вместе сидящими на троне. Отец мне очень коротко говорит о том, что происходило. А я просто губами повторяю. Вернее, я говорю этот текст, который озвучивает отец. Якобы это в мозгу. И дается очень яркий свет на сцену... "Гамлет" - это бездонная пьеса. Лучше всего смотреть. Я никогда не расскажу так, как я сыграю . Сейчас только немножечко отошел от этой роли. Я то все время не улыбался и не острил, а такой ходил мрачный. Такой постановки еще не было. Самое главное завоевание театра - что вдруг "Гамлет" зазвучал так, как когда его написал Шекспир. Ведь когда он писал свои произведения, не звучало ни выспреннего языка, не казалось, что нужно говорить, завывая. Нормально играли. И мне кажется, что наш спектакль звучит сейчас так, как он звучал тогда. Мы играем перевод Пастернака, прекрасного поэта. Так сказать, играем двух гениев. Ну и все как-то стараются дотягиваться до этого уровня. Женщин не обделяют, конечно, но, может быть, оттого, что давно уже не было матриархата, поэтому ролей мужских больше в мировом репертуаре. А у женщин -"Леди Макбет", раз-два и обчелся. И они все хотят играть Гамлета. Сара Бернар играла шестнадцатилетнего Наполеона, будучи восьмидесятилетней старухой, и даже пыталась играть Гамлета. Ну и теперешним нашим актрисам не дают покоя лавры Сары Бернар. А я считаю, почему бы в конце концов талантливой юной женщине не сыграть Гамлета? Почему бы нет? Может она, если худая, одеть свитер, сделать короткую прическу и играть Гамлета. И все нормально будет. Потому что Гамлет всегда игрался как некий интеллектуал, который или размышлял, или сердился. Никогда он не был мужчиной в полном смысле этого слова. Я не хочу делать себе комплимент, что я так выгляжу. Просто мне пришло на ум, что Гамлет - это принц крови, сын короля, тридцать лет воспитывался в этом государстве. Дело было в IХ веке. Ели тогда с ножей мясо, которое на кострах готовили. Дрались не на дуэлях, а на поединках мечами, скакали на лошадях, спали на дерюгах... Как же это Гамлетом могла быть женщина?! Гамлет полностью готов на трон и готов руководить государством. А это дело трудное. Его не устраивает этот мир, как всех одиночек, которые выделяются из среды. Когда вы входите в зрительный зал, на сцене ничего нет. Впереди только вырыта могила, настоящая земля. Стоят две лопаты. Стоит меч. На этом мече висят траурные повязки. И больше на сцене ничего нет. Только сзади сидит человек. Это я, Гамлет, в черном свитере. Что-то наигрывает на гитаре. Это до начала спектакля. Входят зрители, потихонечку начинают успокаиваться, прислушиваться. Потом кричит петух. Входят актеры, надевают траурные повязки, потому что погиб отец Гамлета накануне. А я подхожу к этому самому мечу, который стоит у меня, как вот этот микрофон, и пою песню на прекрасные стихи Пастернака. Когда заканчиваются стихи, вдруг сбоку движется через всю сцену громадный серого цвета занавес, так примерно метров 15 на 10, сплетенный из девяноста ниток шерсти. Мы его сплели очень остроумно: в нейлоновую сеть рыболовную проткнули разным орнаментом эти шерстяные нити. Это вот на Таганке только могли так придумать. Использовали мы для этого наших поклонников. Сказали: "Если сплетете занавес, пустим вечером на спектакль". Они сплели. Этот занавес играет у нас громадную роль в спектакле. Он движется во всех направлениях, играет роль Судьбы. Например: кончается сцена, и он сметает в могилу, бьет тебя по спине, сбрасывает и правых, и виноватых. Он меняет мизансцену. Он так вот вращается вокруг себя. Всегда зрителю хочется заглянуть - а что за занавесом? Я, например, играю, а в это время переворачивается занавес, и вы видите, что меня подслушивают Полоний и король. И не нужно никаких декораций. Просто меняется угол, и видно, что это другая зала или что это коридор, анфилада комнат. Я за этим занавесом убиваю Полония. Потому что его можно проткнуть ножом, в нем есть какие-то такие щели. Когда его просвечивают, он превращается в какую-то странную галактику. А если осветить его спереди - он превращается в землю и сливается с могилой... Однажды был спектакль, где была неподготовленная публика. Они пришли на совсем другой спектакль и говорят: "Что это такое! Занавес - а он даже дырявый! Не могли уж починить!" В рисунке, который сделан в нашем театре, роль требует очень большой отдачи сил. И физических, и всех остальных. Духовных что ли, если так можно выразиться. Там есть такие, например, эпизоды, после которых просто невозможно дышать нормально. Там наворот есть такой... Я его называю, этот кусок, время монологов, когда идет сцена с актерами, целый громадный монолог после актеров, потом "Быть или не быть", потом сцена с Офелией... После этого хоть на сцену не выходи - так это сложно. Вообще, это отличительная такая черта нашего театра - актеры у нас играют всегда с полной отдачей. Никто не позволяет себе работать спустя рукава. Наверное, это по обоюдному согласию со зрителем. Потому что не хочется играть вполноги, халтурить, когда люди так долго хотят попасть в театр, стоят ночами... Я играю Гамлета в черном костюме. Гамлет - он в отличие от всех других участников этого спектакля долго помнит об отце и поэтому носит траур довольно долго, весь спектакль траура этого не снимает. Я одет в черное. Все остальные - немножечко посветлее. Но Дания все-таки тюрьма, там мрачно, погода плохая, все на исходе дня и ночи - такой серый свет. И один Гамлет как черная фигура. Я никогда не халтурю, когда на сцене выступаю. Я не делаю вид, что мне страшно больно, а на самом деле - нет. Я всегда стараюсь выкладываться и теряю довольно много веса во время этого спектакля, что и было оценено критиками: что вот, дескать, они с таким темпераментом и напором играют, что мы никогда не видели. В Венгрии какой-то критик написал, что отличие моего Гамлета от других в том, что все Гамлеты до меня - они все время думали, хотели найти доказательства, чтобы убить короля и отомстить за отца, а мой Гамлет, наоборот, он ищет доказательства того, что король не убивал, что он не виноват. Он очень не хочет убить. Но у него ничего не получается. Он вынужден убить, а следовательно, и погибнуть. Был один человек, который держит самый крупный журнал в Штатах по искусству. Он сам - критик. Он был за эти последние годы в Москве шесть раз. И все шесть раз первым долгом он бежал смотреть наш спектакль. Он видел "Гамлетов" несколько сотен в различные годы в различных театрах. И он бежит к нам смотреть этот спектакль. Он говорит, что это самый демократичный "Гамлет", которого он когда-либо видел из-за того, что проблемы там настолько обгажены и оголены в этом спектакле, что они интересны и доступны всем, независимо от сословия, возраста, профессии, национальности, вероисповедания, зарплаты и так далее. Самая основная роль мирового репертуара сыграна. Чего же теперь делать дальше?! И вот теперь я все думаю, что же буду делать дальше в театре. Пока еще ничего мы не придумали. http://www.izvestia.ru/russia/article29210/

Ответов - 36

Ханай: Еше Нимбо! Тысячи тебе поклонов за чудесную статью! Высоцкий, для меня, это один из тех людей, которых я уважаю безмерно…Ом Тат Сат! В сон мне - желтые огни, И хриплю во сне я: - Повремени, повремени,- Утро мудренее! Но и утром всё не так, Нет того веселья: Или куришь натощак, Или пьешь с похмелья. В кабаках - зеленый штоф, Белые салфетки. Рай для нищих и шутов, Мне ж - как птице в клетке! В церкви смрад и полумрак, Дьяки курят ладан. Нет! И в церкви все не так, Все не так, как надо. Я - на гору впопыхах, Чтоб чего не вышло. А на горе стоит ольха, А под горою вишня. Хоть бы склон увить плющом, Мне б и то отрада, Хоть бы что-нибудь еще... Все не так, как надо! Я тогда по полю, вдоль реки. Света - тьма, нет бога! А в чистом поле васильки, Дальняя дорога. Вдоль дороги - лес густой С Бабами-Ягами, А в конце дороги той - Плаха с топорами. Где-то кони пляшут в такт, Нехотя и плавно. Вдоль дороги все не так, А в конце - подавно. И ни церковь, ни кабак - Ничего не свято! Нет, ребята, все не так, Все не так, ребята! 1968

Еше Нинбо:

Ерика: Одна из моих любимых песен Высоцкого. Абсолютно живая, я в ней была. Чувствовала запахи и звуки в том пространстве, что он воссоздал. Елки!.. Я все-таки неисправимый словесник, потому что опять хочу сказать о слове. "Сочинять". То есть - "со"-"чин". Вместе делать, короче! Сотворчество, содружество! Высоцкий был не один!

Ханай: Из моих тоже, она всегда со мной, особенно когда тяжело...

Еше Нинбо: К сожалению, Высоцкий неодназначный. У него было много недостатков. Хоть он и был талантилвый поэт, актёр и музыкант, но он потакал своим страстям, в то время, наверное, не зная об их негативности. В то время не знали о йоге, наверное. В этом материализм и атеизм страшен.

Ханай: А для меня Высоцкий – это высший уровень актерского, писательского, композиторского и певческого мастерства! Вот так нужно петь и так играть, что бы без остатка…все силы до капельки! А был ли он алкоголиком и наркоманом это не важно, Высоцкий - это его песни! Высоцкий – это его роли в кино и театре! Всё это говорит само за себя, всё это живет уже в независимости от его физического тела, живет и помогает другим людям быть свободными и сильными. И я согласен с одним из его друзей который сказал, что Высоцкий за свою короткую жизнь сделал столько, что обычному человеку не сделать и за много жизней. Ом Тат Сат!

Ерика: Вот и я о том же думала, когда ходила сегодня по всяким делам. Сразу ответить времени не было. Кто ж его знает, с какой целью он вообще на землю пришел! Что за программа души на это время стояла перед ним? Быть может, она и была такая, как получилось - быть нервом народа. Поэтому судить, погиб он там или не погиб, хорошо или плохо прожил, - я думаю, мы не полномочны. Тем более удивительно, как могла его погубить Марина Влади, для которой он написал несколько красивейших песен, в каждой из которых есть дыхание Силы. Может, она какими-нибудь окольными путями, злобно похихикивая, утащила его душу прямо в Ад, а мы и не знаем? А Еше Нинбо подглядел и нам рассказал? Не думаю. Высоцким полно мое детство. Он был моей землей, на которой я росла. И дождем, который питал эту землю. Я им дышала. Хотите пример? Я до сих пор вспоминаю ту историю с нежностью и благодарностью. Я малыша, хожу в детский садик. Воспитательница водит нас на прогулку в лес, чудесный сосновый лес на окраине академгородка. А если кто гулял в сосновом лесу, тот знает, что вся земля там усеяна бывает веточками, на которых много маленьких пупырышек (это, наверное, такие крохотные шишечки...) Итак, шишечки... Была в них какая-то неодолимая притягательность. Я подбирала с земли веточку и, забыв обо всем на свете, уходила куда глаза глядят, по пути отколупывая с нее эти крохотные пупырышки. Я бродила по лесу одна с этими веточками, в то время как дети толпой бегали за бабочками с сачками. Вдоволь наколупавшись, я садилась под каким-нибудь деревом и в полном трансе смотрела на дорогу. Такое никак не могло понравиться воспитательнице, ведь ее долг - следить за детьми, а это легче делать, когда они кучкой. И вот однажды она привязала меня к дереву рядом со своим стулом. Представляете? - все дети бегают, радуются жизни, а я стою привязанная рядом с воспитательницей, которую я, кстати сказать, терпеть не могу! Что делать? Смириться с этим фактом нет никакой возможности. И я решилась на бунт. Я запела Высоцкого. Теперь мне была не страшна веревка! Весь мир стал моим домом. Я смотрела на деревья и изо всех сил вопила: "На братских могилах не ставят крестов И вдовы на них не рыдают..." ...Кажется, я допела песню до конца. Потом меня водили к психиатрам, но это уже другая история. Я же рассказываю о Высоцком!!! А как рассказывать о нем, не рассказывая о себе? Так не получится, ведь он был нами, и границу провести, где он, а где люди, что его любят, невозможно! Лишь спустя время я поняла, что уместнее в тот момент была бы другая песня, вот только я ее тогда еще не знала. Одна из моих любимых, "Баллада о борьбе". Помните? "Средь оплывших свечей и вечерних молитв..." Ай, строчку забыла, но там еще чего-то "средь", а потом - "Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастроф. Детям вечно досаден их возраст и быт, И дрались мы до ссадин, до смертных обид. Но одежды латали нам матери в срок, Мы же книги глотали, пьянея от строк". Вот она, песня борьбы! Но и "Братские могилы" для воспитательницы были тоже кстати. Хе-хе, сочинение получилось, на тему "Мой Высоцкий".

Ханай: Ерика, я с тобой согласен на 100%! Всё детство было пропитано его песнями, его правдой и его свободой… А песни посвященные Марине Влади они действительно совершенно необыкновенные, так спеть, так сказать кроме Высоцкого смогли не многие… А вот один из его чудесных стихов, посвященных Леониду Енгибарову, хотя для меня он и о Высоцком тоже… Енгибарову — клоуну от зрителей Шут был вор, он воровал минуты, Грустные минуты тут и там. Неулыбчив и негромок будто — Это не положено шутам. В светлом цирке, между номерами, Незаметно, тихо, налегке Появлялся клоун между нами В шутовском дурацком колпаке. Зритель наш шутами избалован, Жаждет смеха он, тряхнув мошной, И кричит: "Да разве это клоун? Если клоун — должен быть смешной!" Вот и мы... Пока мы вслух ворчали: "Вышел на арену, так смеши!", Он у нас тем временем печали Вынимал тихонько из души. Мы всегда в сомненьи — век двадцатый. Цирк у нас, конечно, мировой, — Клоун, правда, слишком мрачноватый. Невесёлый клоун, не живой. Ну, а он, как будто в воду канув, Вдруг при свете, нагло в две руки Крал тоску из внутренних карманов Наших душ, одетых в пиджаки. Мы потом смеялись обалдело, Хлопали, ладони раздробя. Он смешного ничего не делал — Горе наше брал н на себя. Только балагуря, тараторя, Всё грустнее становился мим, Потому что груз чужого горя По привычке он считал своим. Тяжелы печали, ощутимы — Шут сгибался в световом кольце, Делались всё горше пантомимы И морщины — глубже на лице. Но тревоги наши и невзгоды Он горстями выгребал из нас — Будто обезболивал нам роды (А себе защиты не припас). Мы теперь без боли хохотали, Весело по нашим временам: "Ах! Как нас приятно обокрали — Взяли то, что так мешало нам!" Время! И разбив себе колени, Уходил он, думая своё. Рыжий воцарялся на арене, Да и за пределами её. Злое наше вынес добрый гений За кулисы, вот нам и смешно. Вдруг весь рой украденных мгновений В нём сосредоточился в одно. В сотнях тысяч ламп погасли свечи. Барабана дробь... и тишина... Слишком много он взвалил на плечи Нашего. И сломана спина. Зрители, и люди между ними, Думали: "Вот пьяница — упал". Шут в своей последней пантомиме Заигрался и переиграл. Он застыл не где-то, не за морем, Возле нас, как бы прилёг, устав. Первый клоун захлебнулся горем. Просто сил своих не рассчитав. Я шагал вперёд неутомимо, Не успев склонить главу над ним. Этот трюк — уже не пантомима: Смерть была — царица пантомим. Этот вор, с коленей срезав путы, По ночам не угонял коней. Умер шут, он воровал минуты, Грустные минуты у людей. Многие из нас, бахвальства ради, Не давались: проживём и так! Шут тогда подкрадывался сзади Тихо и бесшумно — на руках... Сгинул, канул он, как ветер сдунул! Или это шутка чудака? Только я колпак ему придумал, Этот клоун был без колпака. http://otblesk.com/vysotsky/-shut.htm#ixzz0eU9GWxVQ

Еше Нинбо: "И держитесь в обществе женщин как в горящем доме. То есть будьте всегда готовы выскочить из горящего дома, дабы не сгореть дотла. И не в коем случае к ним не прикасайтесь. Это для монаха всё равно, что трогать огонь". Он сгорел. Воля была слабая. Бросил жену и детей...

Ерика: ...Я думала, что знаю всего Высоцкого, и я ошибалась! Стих, посвященный Енгибарову, совершенно новый для меня. Вот это подарок! Как приятно жить, зная, что ты знаешь НЕ ВСЕ! Что за новым поворотом будет новое открытие...

Еше Нинбо: Ладно. Простим ему его ошибки. Рассказывает Леонид Елисеев: Вот и подошел я к самому трудному для себя месту: к истории написания песни "Если друг оказался вдруг..." Действительно, произошло это почти на моих глазах и я, можно сказать, единственный тому свидетель. Было это в самом начале съемок к/ф "Вертикаль". Мы несколько часов поговорили с Володей в автобусе на стадиончике у гостиницы "Иткол", ожидая вертолет, который по каким-то причинам задерживался. Говорили на разные темы, но большей частью, конечно, о горах, об альпинизме. Володя спросил: - А тебя-то что именно привело в горы? Трудный вопрос, непросто на него ответить - очень личное объяснение у каждого. Я ответил, что это и притягательность горных красот, которые, невозможно, однажды увидев, покинуть навсегда. Что альпинизм дает переоценку всему, что нас окружает в обыденной жизни, чем мы пользуемся, принимая все прекрасное как должное. Ну а главное - это преодоление многих сложностей, связанных с риском, что требует от каждого восходителя силы, ловкости, мужества и больших волевых качеств. В альпинизме, как ни в каком другом виде спорта, проявляются личные качества человека; здесь можно увидеть, кто есть кто и посмотреть на себя в сложных условиях. И чем трудней и трагичней ситуация, тем глубже проявление моральных и волевых качеств человека. Как пример всему вышесказанному, я рассказал ему один случай, который произошел с группой, где я был руководителем. Я рассказывал, Володя внимательно слушал - он умел это делать как никто! История простая. Летом 1955 года мы совершали обычное спортивно-тренировочное восхождение на вершину Доппах в Дигории. Я шел руководителем, в группе было шесть человек - три связки: Елисеев-Ласкин, Морозов-Иванова, Гутман-Кондратьев. Все шло нормально. Поднимались с перемычки на гребень, откуда до вершины путь шел уже по нему. На этом пути надо было преодолеть сложный ледовый склон. Я в то время неплохо владел ледовой техникой и решил все три двойки связать в одну связку, чтобы только первый шел с нижней страховкой. Я до сих пор убежден, что действовал правильно, хотя есть другие мнения. Но у гор "его величество случай" всегда в запасе, и события приняли непредвиденный оборот. Быстро прошли ледовый склон, вышли на скалы - 80-метровый бастион, за которым был выход на гребень. Метров через 40-50 я организовал надежную страховку за скальный выступ - точнее, за огромную скалу-монолит, заснеженную по бокам,- принял к себе идущего вторым Ласкина, своего старого напарника по связке. С ним мы ходили на вершины высшей категории трудности, попадали в разные переплеты, из которых он выходил, как говорится, с честью. Ласкин быстро переналадил страховку и стал принимать идущего третьим Славу Морозова - мы по-прежнему шли одной связкой, нижний все еще находился на середине ледового склона. Я продолжал подъем, Ласкин страховал меня снизу. Пройдя несколько метров, услышал душераздирающий крик. Я оглянулся и увидел, что верхняя часть скалы, на которой держалась вся наша страховка, медленно отходит от стены - видно, пришло ее время упасть. Кричал Ласкин: он совсем, похоже, потерял голову от происходящего и ничего не предпринимал, хотя стоял рядом, вполне мог бы сбросить с отходящей скалы наши веревки - и все было бы нормально. Правда, скала при падении могла еще задеть идущих ниже, но мы поднимались не строго вертикально, а немного наискось, с уклоном вправо, так что могло никого и не задеть, как впоследствии и оказалось. Меня охватили гнев и досада: так нелепо, без драки, без ожесточенной борьбы, надо погибать. Сейчас скала сорвет Ласкина, он - меня, я - остальных, если не выдержит страховка. Подо мной было около 70 метров пройденной скальной стены. Шансов уцелеть никаких. Мысли мелькали быстро, подумал о близких, которым предстояло пережить еще одну трагедию, но голова работала ясно, и страха особого не испытывал - было не до него. Ласкина сорвало, веревка между нами натянулась. Но руки у меня были сильные, видно так инстинктивно вцепился в гребень, что, когда меня все-таки сорвало, гора выстрелила мной, как катапульта, и я пролетел над пройденной скальной стеной, не задев ее. Это дало мне шанс на спасение. Пролетев в свободном падении более ста метров, я "приледнился" на только что пройденный ледовый склон, но падение продолжалось почти с той же скоростью, только сильные рывки от срыва Морозова и Ивановой несколько замедлили движение. Вот еще несколько рывков - это вылетали наши ледовые крючья, они все же делали свое дело, гасили скорость. Все, кроме меня и Ласкина были в кошках - они временами впивались зубьями в лед и опрокидывали, кувыркали, хлестали тела о склон. Особенно неудачно падал Слава Морозов. Мы с ним какое-то время летели параллельно, и, видя его падение, у меня не оставалось надежды, что он будет жив. Сорвало пятерых. На шестом, Леше Кондратьеве, веревка оборвалась, и он остался один посередине ледового склона, без страховки. Но в тот момент никто из нас, конечно, этого не заметил. Все мы удачно пролетели над огромным бергшрундом - помог нависший над ним снежный карниз. За бергшрундом ледовый склон постепенно выполаживался и переходил в снежный, на нем мы вскоре и остановились - наша веревка опоясала серак (ледовую глыбу). Последний рывок был настолько сильным, что в течение нескольких минут я не мог отдышаться. Когда я наконец приподнялся и осмотрелся, то увидел картину, на которую, как говорится, без слез и смеха трудно было смотреть: все стонали и охали, стараясь как-то высвободиться из веревок и снега, в который их с силой впечатало. Шевелились все, кроме Славы. Он лежал на спине, головой вниз по склону, стекла в очках были выбиты. С трудом освободившись от веревок - пальцы не работали, - я подошел к нему, приподнял за плечи, чтобы развернуть его головой вверх, и в этот момент он приоткрыл глаза и сказал: "Ну вот, и конец экспедиции". Правда, выразился он немного иначе, но для меня его слова прозвучали не как конец, а как победный сигнал к жизни. Слава жив, все живы! Положение не из лучших, но надо действовать! Все живы? Нет, нас только пятеро. А где шестой? Не хватало Леши Кондратьева. И как же полегчало на душе, когда, посмотрев вверх, я увидел его на середине склона, целого и невредимого. Он стоял неподвижно и смотрел вниз, еще не осознавая, что произошло. Мне трудно представить, что чувствовал Леша, глядя на наше падение, но точно знаю, что его переживания были намного сильнее наших. Нема Гутман, после срыва которого веревка оборвалась, сказал позже: "Как здорово, что я перелетел этот крюк, - я бы не хотел безучастно видеть все, что с вами происходило." Я окликнул Ласкина, он отозвался. С тудом, но мы договорились, что он будет сам со всевозможной осторожностью спускаться на перемычку. У него еще остались три ледовых крюка, несколько карабинов и конец веревки. У Гутмана были повреждены обе ноги; у Ивановой разбита голова и разодрана кисть руки, сильно побито все тело. Ласкин внешне выглядел нормально, но что-то у него случилось с головой, он заговаривался, речь была бессвязной. Сильнее всех пострадал Слава. Он не мог двигаться, надо было его транспортировать. Сделать это сами мы не могли. Из меня и Гутмана получился один вполне работоспособный человек, мы поставили палатку, уложили в нее пострадавших. Гутман начал готовить чай, а я решил подняться на перемычку и сообщить по рации в лагерь о наших делах. Для этого мне нужно было преодолеть трещину и подняться метров на 70 по ледово-снежному склону. Взял в руки ледовый крюк и ледоруб. Держать их мог только большими пальцами каждой руки - связки остальных пальцев не работали: видно, крепко я держался за скалы, когда меня срывало... Нижний край трещины отстоял от верхнего метров на пять, но метры эти были совершенно вертикальны. Не могу объяснить, как с поврежденными пальцами мне удалось пройти это место. Наверно, только из-за выдачи всех потенциальных возможностей, которые заложены в каждом из нас, вот только выдать их может не каждый и не всегда. Начал подниматься по склону дальше, но склон уже успел оттаять, и без кошек идти было невозможно. Пришлось вернуться. Надел кошки, прошел трещину, поднялся еще метров на десять и услышал крики Леши - он уже стоял на перемычке. Мы с ним оценили обстановку и решили, что он один спустится в лагерь и вернется со спасотрядом. К вечеру пришли спасатели. Они навесили перильную веревку от перемычки до нашей палатки, двое спустились к нам, а рано утром начались транспортировочные работы. Когда я увидел, что спасатели, имея навешенные перила, потратили на преодоление той же трещины около часа, я понял, что вчера только непонятная внутренняя сила помогла мне дважды пройти этот путь туда и обратно. О самой транспортировке, которая проходила в относительно несложных условиях, я Володе не рассказывал. Хотя люди вели себя там по-разному... После продолжительной паузы Володя спросил: "А что было со Славой?" Я ответил, что у Славы серьезных повреждений не оказалось, он довольно быстро поправился и через месяц отработал одну смену инструктором в альплагере. Следующий сезон он отходил очень удачно, а в 1957 году погиб на Ушбе. Вот такую историю рассказал я Высоцкому. Конечно, разговор шел иначе: он уточнял детали, переспрашивал непонятное. Разговоривали несколько часов, никуда в этот день не спешили. На следующее утро ко мне в номер влетел радостно-возбужденный Володя: - Ну, как спалось? - и, не дожидаясь ответа, добавил: давай быстрей спускайся ко мне. Я быстро оделся и спустился. Володя был по-прежнему возбужден, но, как мне показалось, к этому добавилось и нетерпение. Его настроение передалось мне. Я сел в кресло, в котором сидел обычно, Володя на кровать. Нас разделял журнальный столик, на котором, ближе к Володе, лежал мелко исписанный листок со стихами. Он сидел и смотрел на меня, слегка пригнувшись к гитаре. В этот момент мне показалось, что он внутренне готовится к прыжку. И наконец, ударив по струнам, он запел: Если друг оказался вдруг И не друг, и не враг, а - так, Если сразу не разберешь, Плох он или хорош,- Парня в горы тяни - рискни! Не бросай одного его, Пусть он в связке в одной с тобой - Там поймешь, кто такой. Если парень в горах - не ах, Если сразу раскис и - вниз, Шаг ступил на ледник и - сник, Оступился - и в крик,- Значит, рядом с тобой - чужой, Ты его не брани - гони: Вверх таких не берут, и тут Про таких не поют. Если ж он не скулил, не ныл, Пусть он хмур был и зол, но - шел, А когда ты упал со скал, Он стонал, но - держал, Если шел за тобой, как в бой, На вершине стоял хмельной,- Значит, как на себя самого, Положись на него.

Сын Пустоты: Я тут читаю, что пишет Еше Нинбо, и диву даюсь! Откуда он взял, что Высоцкий был монахом? А еще было бы неплохо почитать воспоминания Никиты Высоцкого об отце, если бы Еше Нинбо их прочитал, тогда, возможно, он не стал бы писать: «Воля была слабая. Бросил жену и детей...» Очень часто после ухода Великого Человека о нем говорят всякие гадости, ведь нет ничего проще, чем сказать: «Он был негодяй и слабовольный человек» Говорящие это обычно думают: « Хоть я и не сделал ничего великого, зато как человек я гораздо лучше, чем Он, потому что у меня воля сильная, я не пью водку, я не наркоман и я не развелся со своей женой».Но скажем честно: всё это лишь бесполезные попытки поднять свой статус в глазах окружающих. Поэтому не будет ли лучше делиться друг с другом тем бесконечно хорошим и вечным, что принесли в этот мир люди, подобные Высоцкому, а грязи вокруг и так хватает. С уважением и лучшими пожеланиями!

отец сына бога: ......

Ханай: Дорогие друзья! Вы как мне кажется, забыли, для чего создан данный форум, и я хочу напомнить – для ВДОХНОВЕНИЯ!!! Вдохновения себя и других! Если есть желание обсудить, кого либо, в негативном свете, это лучше делать не здесь…Так как вы тут не одни, это не ваши Л.С. и не почтовый ящик, и обмен такого рода «любезностями» не приемлем, ни в каком виде. Маловероятно, что подобное общение поможет, кому-либо прийти к Просветлению, поэтому не стоит его культивировать. Драгоценные Еше Нимбо и Отец Сына Бога мы очень ценим ваше присутствие на форуме, но всё-таки просим быть предельно вежливыми… К сожалению

Еше Нинбо: Сыну пустоты тоже, однако, заодно с нами надо замечание дать. Продолжая эту тему хочется сказать, что любовь простого народа к Высоцкому как раз и заключается в том, что Высоцкий не Великий человек, имеет много недостатков и этим близок нам земным простым людям. Он несовершенен как мы и поднимает в своих песнях вопросы,трогающие наши души, в которых говорит его совесть. Да он и никогда не позировал в качестве "святой коровы". Возьмите его блатные песни, например. Но это близко простым людям несовершеным. А то, что у него воля была слабая, это так и есть и ничего здесь нет оскорбительного, это правда. И говоря это я не собирался, что либо сказать о своих скромных волевых качествах. Просто кто хочет брать для себя пример в плане воспитания сильной воли, тот должен взять не такого человека как Высоцкий, а, например, Г.К.Жукова. Вот он - это образец для подражания. Но Высоцкий, его песни нам близки по теме и содержанию для нас людей уже выросших в послевоенном времени. В жизни не один сахар только бывает, есть и горькая половина. Харибол! P.S. Высоцкий не был монахом, но если бы он им был, Бог бы порадовался за него.

Сын Пустоты: Еше Нинбо у меня вопрос: за что вы прощаете Высоцкого, лично вам он что, сделал что-то плохое? Почему вы берете на себя роль судьи и наставника? Вы были лично с Ним знакомы? Я с огромным уважением отношусь к многим полководцам, но когда мне было тяжело, то помогал мне Высоцкий, а не они. И так у многих, очень многих людей. Я читал интервью спасателей, альпинистов, подводников, людей которые по долгу своей службы находились на грани жизни и смерти, многие из них в момент высочайшей опасности вспоминали песни и стихи Высоцкого, и они помогали им собрать свою волю, быть сильными, не взирая ни на что, помогали принять правильное решение и победить! А вы пишите о «примере в плане воспитания сильной воли…». Для многих людей Его песни это то, что давало силы жить, тогда когда жить было фактически невозможно. Я не думаю, что Бог радуется только за монахов, монахов сотни тысяч, а таких людей как Высоцкий единицы и в них Бог проявляется чудесным образом, протягивая нам руки и помогая в самые трудные ситуации через песни, стихи и многое другое.

Еше Нинбо: А вы себя, что записали в его личные адвокаты, что ли? Не я его обвинял и ни вам его защищать.Или это допрос? Я где написал, что он плохой? Вы русским языком владеете? Я выражаю своё мнение. У вас оно иное и я не обязан принимать ваше. У него было много положительных качеств. И его песни мне тоже помогают и тему эту я поднял, поскольку его творчество заставляет о многом задуматься, хорошее творчество. Если вы думаете, что вы сейчас его так рьяно защищаете, то я его буду автоматически обвинять, то это не моя роль. Я просто сказал, что его творчество неодназначное судя по рассказам его близких и друзей. Писал он песни и стихи красивые, воодушевляющие, но говорить одно, а делать другое. И всё, что он писал об альпинистах, о войне - всё это заочно. Он не был ни альпинистом, ни военным. Стихи, песню, наверное, нельзя отделить от автора. Если автор живёт не в соответствии с тем, что он пишет, то на это нельзя полностью полагаться. Если он вам и кому-то другому помогает, я очень рад. Он мне тоже помогает. Но его я бы в чудесные единицы, как вы пишите, не записал. Если он для Вас великий, ради Бога. Молитесь на него.

Еше Нинбо: Если ты сын пустоты, у меня к тебе большая просьба, растворись в пустоте отца, пожалуйста. Омитхофо!

Аркаим: Сидят два комара, слона обсуждают... - Какой он большой и красивый- говорит один -Ты знаешь! Большой то он большой- говорит другой - но неправильный он какой-то, и крыльев у него нет, и хобот у него некрасивый, и есть всякую дрянь, и кожа то у него толстая, не прокусишь никак., но учитывая мое великодушное сердце я его прощаю за это....

Ерика: Припоминаю я эту шумиху по СМИ. Что-то такое было, этакое развенчание увенчанных. Я в это особенно не вникала, ведь какое мое дело? В моем мире он был Голосом самой доброты, и когда я слышала: "Много неясного в странной стране, Можно запутаться и заблудиться. Даже мурашки бегут по спине, Если представить, Что может случиться. Вдруг будет пропасть, И нужен прыжок. Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело? А? Э-э, так-то, дружок. В этом-то все и дело." - Я чувствовала, что он говорит со мной, что это я - Алиса. И он всегда рядом, добрый и надежный Друг. И даже если я ошибусь в чем-то, его любовь и поддержка всегда со мной, что бы не случилось. И был он голосом Отваги, и когда я слышала: "Мы говорим не "штормы", а "шторма". Слова выходят коротки и смачны. "Ветра", не "ветры", сводят нас с ума, Из палуб выкорчевывая мачты." - Я чувствовала себя на этом корабле, я, маленький и не очень смелый человечек, испытывала восторг от соприкосновения со стихией. Он навеял мечту - и она сбылась через время, я глотала брызги в бушующем Енисее во время шторма между Игаркой и Дудинкой, сидя ночью на корме корабля. А еще он был голосом Совести, и голосом Смерти... Я, еще малышкой, не зная третьей доли слов в его песнях, через его голос узнавала наш мир. Вы заметили такое дело, что один только тембр голоса может сказать очень, очень многое? А у Высоцкого в голосе было все. Все о нашем мире. Вот я и думаю о пресловутой этой его истории, что покоя не дает Еше Нинбо, да, неверное, и кому-нибудь еще. Высоцкий окунулся в этот мир целиком, во все слои, от низа до верха, но как бы иначе ему смогли поверить мы все? От самого низа до самого верха? Как еще по-другому можно было стать народным поэтом и певцом? И если с ним приключилась беда, если он куда-то влип и не смог выбраться, мне очень, очень жаль. Но откуда я могу знать о планах Божественных? Я о них не знаю ничего, ничегошеньки... Поэтому мое "жаль" меня саму смешит. Потому что есть еще одна реальность! Где нет Высоцкого, которого жаль! Где он сам - герой своих песен. И я думаю, эта реальность сильнее. Потому что она питается нашей любовью и благодарностью, а им нет конца. Все просто, просто до смешного. Пошлите ему хоть немножко своего тепла, и это будет именно то немногое, что мы можем сделать для него. И это будет самое лучшее, что мы можем сделать для него. И здесь уже один шаг до Чуда.

Еше Нинбо: Когда я учился в школе мама в летние каникулы повезла меня в Москву показать столицу нашей родины. И она специально свозила меня на Ваганьковское кладбище к могиле замечательного поэта и музыканта В.Высоцкого. Там стоит ему памятник. Руки с гитарой, завязынные в простыню. Лежат цветы и горят свечи... "Открыть сборник стихотворений, посвящённых большому поэту нашего времени Владимиру Семёновичу Высоцкому, хочется его стихотворением "Памятник", в котором он сказал нам, каким хочет стать после смерти: не застывшим монументом, а (говоря словами другого поэта) "живым и только до конца". Он и остался живым: мы слышим его голос, видим его на сцене поющим очень смешные и очень серьёзные песни, смотрим кинофильмы с его участием. И сбылись его слова: Но кажется мне, не уйдём мы с гитарой на заслуженный, но нежеланный покой. *** ПАМЯТНИК Я при жизни был рослым и стройным, Не боялся ни слова, ни пули И в привычные рамки не лез, - Но с тех пор, как считаюсь покойным, Охромили меня и согнули, К пьедесталу прибив ахиллес. Не стряхнуть мне гранитного мяса И не вытащить из постамента Ахиллесову эту пяту, И железные рёбра каркаса Мёртво схвачены слоем цемента, - Только судороги по хребту. Я хвалился косою саженью - Нате смерьте! - Я не знал, что подвергнусь суженью После смерти, - Но в обычные рамки я всажен - На спор вбили, А косую неровную сажень - Распрямили. И с меня, когда взял я да умер, Живо маску посмертную сняли Расторопные члены семьи, - И не знаю, кто их надоумил, - Только с гипса вчистую стесали Азиатские скулы мои. Мне такое не мнилось, не снилось, И считал я, что мне не грозило Оказаться всех мёртвых мертвей, - Но поверхность на слепке лоснилась, И могильною скукой сквозило Из беззубой улыбки моей. Я при жизни не клал тем, кто хищный, В пасти палец, Подходившие с меркой обычной - Отступались, - Но по снятии маски посмертной - Тут же в ванной - Гробовщик подошёл ко мне с меркой Деревянной... А потом, по прошествии года, - Как венец моего исправленья - Крепко сбитый литой монумент При огромном скопленье народа Открывали под бодрое пенье, - Под моё - с намагниченных лент. Тишина надо мной раскололась - Из динамиков хлынули звуки, С крыш ударил направленный свет, - Мой отчаяньем сорванный голос Современные средства науки Превратили в приятный фальцет. Я немел, в покрывало упрятан, - Все там будем! - Я орал в то же время кастратом В уши людям. Саван сдёрнули - как я обужен, - Нате смерьте! - Неужели такой я вам нужен После смерти?! Командора шаги злы и гулки. Я решил: как во времени оном - Не пройтись ли, по плитам звеня? - И шарахнулись толпы в проулки, Когда вырвал я ногу со стоном И осыпались камни с меня. Накренился я - гол, безобразен, - Но и падая - вылез из кожи, Дотянулся железной клюкой, - И, когда уже грохнулся наземь, Из разодранных рупоров всё же Прохрипел я похоже: "Живой!" (1973 г., за семь лет до смерти) (Владимир Высоцкий, Сочинения в двух томах, М.: Художественная литература, 1991) http://klassikpoez.boom.ru/vysockij.htm

Ерика: Когда в доме есть маленькие дети, сами они слушать Высоцкого не начнут. Надо, чтобы кто-нибудь принес пластинку из магазина или кассету от друзей и втюхнул ее в магнитофон. Такой человек в нашем доме был, это мой старший брат, Игорь. Он был старше нас (меня и моего брата-двойняшку) на 7 лет и казался нам самым настоящим взрослым дяденькой. А было-то ему лет 12 всего. Он жестко рулил нами, он нас "воспитывал". Однажды я не захотела продолжать участие в Чемпионате квартиры по настольному хоккею и спряталась под кровать. Игорь быстро все просек, подошел к кровати и выволок меня оттуда за ногу. Чемпионат продолжался... То же было и с Высоцким. Он ставил пластинку и говорил: "Слушайте!" И мы слушали, слушали с упоением, - все, кроме одной песни. Это была маленькая пластиночка с "Москвой-Одессой", "Скалолазкой", "Жирафом"... может, я что и напутала, но это не важно. Песни были смешные, веселые, детям под стать, кроме одной: "Кони привередливые". Как мне было непонятно слово "привередливые", так же была и непонятна сама песня. Тягучая, мрачная, а самое ужасное - она была длинная! Игорь строго следил, чтобы мы не просто тупо сидели в комнате, когда звучат "Кони", а именно слушали. Иногда он выходил из комнаты, и мы с Женькой, дождавшись этой песни, стремительно подбегали к проигрывателю, чтобы переставить иголку на следующую песню. И в этот миг в комнату врывался Игорь, отбирал иголку и ставил "Коней привередливых". Как я не возненавидела после этого Высоцкого вместе со всеми его песнями, одному Богу известно. ...А однажды, в очередной раз прослушивая ненавистную песню, я с удивлением обнаружила, что она мне нравится! Она завораживала, я буквально тонула в бурлящем вязком потоке, задыхаясь от близости к чему-то, большему, чем мы сами. У этой песни замедленный ритм, и эти тянущиеся согласные, - чтобы войти с этой песней в гармонию, надо самому замедлиться, и тогда жизнь вокруг тебя будет свистеть, как ветер, пролетая мимо. Теперь уже я сама подходила к проигрывателю и ставила эту песню, вызывая удивление Игоря, - к счастью, в таких случаях он иголку у меня не отбирал. А слушал вместе со мной. Прошло время. Мы выросли. Игорь стал токарем-фрезеровщиком, очень высокой квалификации. И когда он работает на своем станке, он поет Высоцкого. Представляете, в шуме работающих станков раздается его рык: "Двери наших мозгов посрывало с петель!" А в это время: вжик, вжик! Хр-р-ра! Я когда забыла строчку из "Баллады о борьбе", прибежала к нему: Игорь! Вот первая строчка: "Средь оплывших свечей и вечерних молитв", а что дальше? У него тут же заблестели глаза: "Средь военных трофеев и мирных костров!" - ответствовал он. А вчера мне сказали, что он взял гитару и собрался спеть "Канатоходца", но... забыл слова.

Еше Нинбо: "Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним. Мне есть, чем оправдаться перед ним". В Высоцкий 1980г. Можете найти и записать любую песню В.Высоцкого на сайте: http://www.kulichki.com/vv/pesni/ ВЕРШИНА Здесь вам не равнина - здесь климат иной. Идут лавины одна за одной, И здесь за камнепадом ревет камнепад. И можно свернуть, обрыв обогнуть,- Но мы выбираем трудный путь, Опасный, как военная тропа. Кто здесь не бывал, кто не рисковал - Тот сам себя не испытал, Пусть даже внизу он звезды хватал с небес. Внизу не встретишь, как не тянись, За всю свою счастливую жизнь Десятой доли таких красот и чудес. Нет алых роз и траурных лент, И не похож на монумент Тот камень, что покой тебе подарил. Как Вечным огнем, сверкает днем Вершина изумрудным льдом, Которую ты так и не покорил. И пусть говорят - да, пусть говорят! Но нет - никто не гибнет зря, Так - лучше, чем от водки и от простуд. Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд,- Пройдут тобой не пройденый маршрут. Отвесные стены - а ну, не зевай! Ты здесь на везение не уповай. В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала. Надеемся только на крепость рук, На руки друга и вбитый крюк, И молимся, чтобы страховка не подвела. Мы рубим ступени. Ни шагу назад! И от напряженья колени дрожат, И сердце готово к вершине бежать из груди. Весь мир на ладони - ты счастлив и нем И только немного завидуешь тем, Другим - у которых вершина еще впереди. 1966 Высоцкий рассказывает: ...Атмосфера в горах, особенно среди альпинистов, совсем другая, чем на равнине. Существует какая-то свобода выбора пути - как идти? Свобода выбора людей, с которыми идти. Понимаете? Никто не остановит, милиция не скажет: "Здесь нельзя переходить - красный свет", - врач не запретит, семья не будет удерживать, что опасно, и так далее. Все зависит от тебя. Ты, природа и твои друзья - больше никого нет. Слово "дружба" там, в горах, сохранилось в первозданном смысле. Наверное, в других местах тоже, но в горах - особенно. Это не название кафе, или клуба, или стенгазеты. Здесь это слово действительно то, что и должно из себя представлять. Иначе невозможно. Ты с ним в одной связке идешь, и все у него зависит от тебя, а у тебя - от него.- В.В. Я присутствовал при одном случае, когда во время восхождения на пик "Вольная Испания" группа команды ЦСКА из пяти человек попала под камнепад и одного убило насмерть. Мы помогали спускаться оставшейся группе. Трое суток, пока была непогода и не мог подлететь вертолет, двое товарищей погибшего стояли на карнизе в тридцать сантиметров, привязанные к скале, чтобы помогать спускать тело погибшего друга. И это не подвиг никакой, нет - это нормальная манера поведения в горах. -------------------------------------------------------------------------------- ...Есть, конечно, и исключения. Так, одна из моих альпинистских песен - "Здесь вам не равнина." - наверное, единственная, которая написана о конкретном случае. Случай этот меня поразил, и то - это в большой мере придумано. Если человек действительно пишет, он, конечно, должен очень много выдумывать, придумывать по ассоциации, обобщать. И если даже по песне кажется, что это действительно натуральная история, которая случилась со мной, либо с кем-нибудь, - нет, почти все это вымысел. - В.В. -------------------------------------------------------------------------------- ...Потом я сочинил песни для фильма "Вертикаль" режиссера С. Говорухина. Сначала мы хотели, чтобы они звучали на титрах. Но я противник такого использования песен. Зрители читают, кто гример, кто директор, а в это время за кадром звучат какие-то важные строчки, которые ты вымучивал по ночам. Жалко. Песню, которую мы собирались пустить на титрах - "Здесь вам не равнина, здесь климат иной", я написал после того, как почти на наших глазах потерпела бедствие группа альпинистов из пяти человек - команда ЦСКА. Один из них погиб, а двум его раненым товарищам мы помогали спускаться вниз. И я написал песню, которая имеет продолжение. Жизнь ее продлена, как ни странно, в смертях. Потому что слова этой песни пишут на могилах погибших альпинистов: Другие придут, сменив уют, На риск и непомерный труд... Мне присылают фотографии этих мест, они хранятся у меня дома. И, конечно, жаль, если такая песня будет просто пропадать, идти где-то фоном. В.В. http://www.kulichki.com/vv/pesni/zdes-vam-ne-ravnina.html

Ерика: А вот Гамлета в исполнении Высоцкого я как раз-таки и не просекла. С чего весь сыр-бор-то пошел... Гамлет. В подаче Высоцкого это мятущийся дух. Неистовый, страстный. Но когда я смотрю на него, я думаю: ух ты, какой Высоцкий! А когда эти же слова говорит Гамлет-Смоктуновский, то я забываю о том, кто передо мною. Передо мною нет человека, а просто стоит вопрос. Быть или не быть? И это действует на меня сильнее.

Еше Нинбо: Если не добавить к этому вопросу эмоции души, то он не будет иметь силы. Просто останется как буквы в голове. А когда он тебя так тряхнёт, что до слёз, до самой глубины души, то тогда только начнёшь действительно двигаться и осознавать ответ. Быть или не быть? Ответ однозначный - быть. Но смогу или нет? Вот второй вопрос. И здесь многие поднимают руки кверху. И тогда нужен гнев, нужны все силы души, чтобы сказать : "А ну поднял свою ленивую задницу и вперёд. Ты можешь! Давай! За всех! Бог будет тебе в помощь!" . "Да , трудно, да, нужно терпеть, да, больно, да, страшно, да, тяжело. Но надо, надо. Сделать то, что трудно сделать. Вытерпеть то, что трудно вытерпеть". Результат не заставит себя ждать

Еше Нинбо: А может ты и права. Нужно вначале, может быть, успокоиться, чтобы пришла изначально присущая нам ясность, чистота и просветление. И тогда спокойно уже действовать. Покой, но не пассивный, а динамичный.

Ерика: Аж захотелось пересмотреть. Слушай, Еше Нинбо, а есть где-нибудь фрагмент этого монолога с Высоцким? Может, его сюда запечатлеть? Это реально?

Ханай: Смоктуновский, один из моих самых любимых актеров, как и Высоцкий… Актеров с большой буквы. Но я, к сожалению, не видел Гамлета в его исполнении, но судя по твоим отзывам это должно быть нечто очень интересное. А Гамлет Высоцкого, он похож на него самого – бунтарь, от самого низа до самого верха, от демона до ангела и всё это в одном человеке. В большом человеке… Быть иль не быть? Это вопрос, который возникает в каждом человеке, но у маленького он решается потихоньку подчас не заметно, а у личности огромной силы - это бушующее пламя способное сжечь тело, рассудок и всё вокруг… он не может решить всё по-тихому, у него всё через боль, через бездну…следующий шаг для такого Гамлета, это уже Йога, когда Божественное дает свой ответ на этот извечный вопрос. Потому что дальше уже некуда, слишком огромная сила, слишком огромная пропасть между человеческими ответами…всё бессмысленно и бесполезно, этот мир должен быть «взорван», « Майя» исчерпала себя, в следующий миг должно быть «саттори» другого пути для Гамлета Высоцкого – НЕТ! Именно по этому Он так мне нравится - человек дошедший до предела человеческого...

Ерика: Все, во мне колесико повернулось. Надо срочно, срочно посмотреть Высоцкого в роли Гамлета! Теперь я смогу взглянуть на него другими глазами. Эх-хо-хо!

Еше Нинбо: Вот отрывки видео монологи В.Высоцкого из Гамлета http://video.mail.ru/mail/fridrik33/210/1931.html?liked=1

Ерика: Там почему-то я не нашла собственно монолога Гамлета, но я не расстроилась, потому что увидела, как он читает свой стих от его лица. Тут, я думаю, Шекспиру нечего стыдиться. Через много лет приходит в мир человек, и через него тема эта проявляется снова и снова. Стих этот я читала раньше в печатных буковках, но... Уж и правда, слова это лишь часть целого. Подача Высоцкого это нечто большее, чем слова, хотя и они очень сильные. А тут голос. интонация. ритм. И еще взгляд. Я сидела и слушала его спокойненько, ну если можно вообще спокойненько слушать Высоцкого. Но он сидел на сцене и читал стих, будто разговаривая с самим собой. Я примостилась неподалеку, у монитора, и, затаив дыхание, слушала. И вдруг он посмотрел в мою сторону. Други!.. Если хотите пережить то же, что и я, посидите у монитора и дождитесь слов "...а тайный взгляд, когда он зол и горек, умел скрывать, воспитанный шутом..." Вот тут я увидела его глаза. Он смотрел как из толщи воды, из какого-то далека, и в глазах было море боли. Я вспомнила, как однажды по телевизору увидела его в роли Гамлета, во время этого знаменитого монолога. Он там крутился волчком, как оголенный нерв. Я тогда не поняла его. Думала: ну чего ты крутишься? Чтобы задать себе этот вопрос, нужна внутренняя тишина. - но мир открывается по-новому, разворачивается, как страницы книги, которую пишем мы все. Мы пишем ее вместе, каждый своим почерком и своими красками, но книга одна. И есть Гамлет-Высоцкий с его болью и совестью. И есть Гамлет-Смоктуновский с его прозрачностью, незримо присутствующей рядом.

Ханай: Один из моих любимых стихов Высоцкого... "Я не люблю" (Из спектакля "Свой остров") Я не люблю фатального исхода. От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою. Я не люблю открытого цинизма, В восторженность не верю, и еще, Когда чужой мои читает письма, Заглядывая мне через плечо. Я не люблю, когда наполовину Или когда прервали разговор. Я не люблю, когда стреляют в спину, Я также против выстрелов в упор. Я ненавижу сплетни в виде версий, Червей сомненья, почестей иглу, Или, когда все время против шерсти, Или, когда железом по стеклу. Я не люблю уверенности сытой, Уж лучше пусть откажут тормоза! Досадно мне, что слово "честь" забыто, И что в чести наветы за глаза. Когда я вижу сломанные крылья, Нет жалости во мне и неспроста - Я не люблю насилье и бессилье, Вот только жаль распятого Христа. Я не люблю себя, когда я трушу, Досадно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в нее плюют. Я не люблю манежи и арены, На них мильон меняют по рублю, Пусть впереди большие перемены, Я это никогда не полюблю. 1969

Ерика: Это действительно песня - всем песням песня. Человек как стрела, пущенная чьей-то рукой, летит сквозь жизнь, - я всегда чувствую это, когда слышу внутри себя эту песню. А еще у Высоцкого есть несколько страшных песен. Есть совсем игрушечные, типа "Стоял тот Дом", из серии детских ужастиков, когда они Пиковую Даму в пионерлагере вызывают, - а есть по-настоящему страшные, то есть не по-детски. Для меня это было первое соприкосновение с Ужасом. Песня из фильма "Бегство мистера Мак-Кинли". Я тогда не знала, о чем он вообще поет. "Вот и сбывается Все, что пророчится: Уходит поезд в небеса, Счастливый путь! Ах, как нам хочется, Как всем нам хочется Не умереть, а именно уснуть..." А мы детишки были. О чем речь, я тогда не понимала, но как только начиналась эта песня, мне хотелось лечь на пол. Я ложилась и видела ножки книжных шкафов, тень под их брюхом, царапины на полу, - я бы легла еще ниже, но дальше было уже некуда. И пока длилась песня, продолжался мучительный плен, который можно выразить только словом "неподвижность". Я сейчас понимаю, что смерть это и есть неподвижность. Вернее, тот слой сознания, который он воплотил, воплотил мастерски, просто гениально! О том, что есть и другие слои, что мирно уживаются (или не мирно?) с этим слоем, я тоже узнала позже. А тогда... Видение того черного поезда, уносящегося "в небеса", и посейчас хранится в закутках памяти. А помните: "Один из нас уехал в Рай. Он встретит Бога там, Ведь есть, наверно, Бог". Вот убейте меня, не пахнет тут никаким Богом! Пахнет людьми. Это тоже Высоцкий. Во всей широте, во всей глубине своего размаха. Замысел Того, кто пустил эту стрелу в наш мир, скрыт от наших глаз (ну, от моих-то точно). Можно лишь догадываться. Если бы человек не находился и здесь тоже, если бы он не зашел во мрак, как бы ему поверили те, кто здесь живет? Он пришел, выразил с невероятной точностью то, чем дышат здесь люди, и стал для них родным. А потом полетел дальше, и выразил то, другое. И еще дальше, и еще...

Светлана: Владимир Высоцкий Нить Ариадны Миф этот в детстве каждый прочел - Черт побери!- Парень один к счастью пришел Сквозь лабиринт. Кто-то хотел парня убить,- Видно, со зла,- Но царская дочь путеводную нить Парню дала... С древним сюжетом Знаком не один ты: В городе этом - Сплошь лабиринты: Трудно дышать, Не отыскать Воздух и свет... И у меня дело неладно: Я потерял нить Ариадны! Словно в час пик, Всюду тупик - Выхода нет! Древний герой ниточку ту Крепко держал: И слепоту, и немоту - Все испытал; И духоту, и черноту Жадно глотал. И долго руками одну пустоту Парень хватал. Сколько их бьется, Людей одиноких, Словно в колодцах Улиц глубоких! Я тороплюсь, В горло вцеплюсь - Вырву ответ! Слышится смех: зря вы спешите, Поздно! У всех порваны нити! Хаос, возня... И у меня - Выхода нет! Злобный король в этой стране Повелевал, Бык Минотавр ждал в тишине - И убивал. Лишь одному это дано - Смерть миновать: Только одно, только одно - Нить не порвать! Кончилось лето, Зима на подходе, Люди одеты Не по погоде,- Видно, подолгу Ищут без толку Слабый просвет. Холодно - пусть! Всё заберите... Я задохнусь здесь, в лабиринте: Наверняка - Из тупика Выхода нет! Древним затея их удалась - Ну и дела! Нитка любви не порвалась, Не подвела. Свет впереди! Именно там Хрупкий ледок: Легок герой,- а Минотавр - С голода сдох! Здесь, в лабиринте, Мечутся люди: Рядом - смотрите!- Жертвы и судьи,- Здесь, в темноте, Эти и те Чествуют ночь. Крики и вопли - все без вниманья!.. Я не желаю в эту компанью! Кто меня ждет, Знаю - придет, Выведет прочь. Только пришла бы, Только нашла бы - И поняла бы: Нитка ослабла... Да, так и есть: Ты уже здесь - Будет и свет! Руки сцепились до миллиметра, Все - мы уходим к свету и ветру,- Прямо сквозь тьму, Где одному Выхода нет!..

Еше Нинбо: http://www.piter.fm/artist/%D0%B2%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9/song_948541 Если друг оказался вдруг И не друг и не враг, а так... Если сразу не разберешь, Плох он или хорош, - Парня в горы тяни - рискни, Не бросай одного его, Пусть он в связке в одной с тобой - Там поймешь, кто такой. Если парень в горах - не ах, Если сразу раскис - и вниз, Шаг ступил на ледник - и сник, Оступился - и в крик, Значит, рядом с тобой чужой, Ты его не брани - гони: Вверх таких не берут и тут Про таких не поют. Если ж он не скулил, не ныл, Пусть он хмур был и зол, но шел, А когда ты упал со скал, Он стонал, но держал, Если шел за тобой, как в бой, На вершине стоял, хмельной, Значит, как на себя самого, Положись на него

Еше Нинбо: Моя цыганская В сон мне - желтые огни, И хриплю во сне я: - Повремени, повремени,- Утро мудренее! Но и утром всё не так, Нет того веселья: Или куришь натощак, Или пьешь с похмелья. В кабаках - зеленый штоф, Белые салфетки. Рай для нищих и шутов, Мне ж - как птице в клетке! В церкви смрад и полумрак, Дьяки курят ладан. Нет! И в церкви все не так, Все не так, как надо. Я - на гору впопыхах, Чтоб чего не вышло. А на горе стоит ольха, А под горою вишня. Хоть бы склон увить плющом, Мне б и то отрада, Хоть бы что-нибудь еще... Все не так, как надо! Я тогда по полю, вдоль реки. Света - тьма, нет бога! А в чистом поле васильки, Дальняя дорога. Вдоль дороги - лес густой С Бабами-Ягами, А в конце дороги той - Плаха с топорами. Где-то кони пляшут в такт, Нехотя и плавно. Вдоль дороги все не так, А в конце - подавно. И ни церковь, ни кабак - Ничего не свято! Нет, ребята, все не так, Все не так, ребята! http://www.piter.fm/artist/%D0%B2%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9/song_949183



полная версия страницы