Форум » Божественная поэзия » Диалог » Ответить

Диалог

Айжан: Друзья! Не кажется ли вам иногда, читая стихи разных авторов, будто вы слышите некий диалог? Как будто через свои стихи поэты беседуют друг с другом, иногда- яростно, иногда – тихо, иногда – серъезно, иногда – с улыбкой. Вопрос – ответ. Ответ – вопрос. Ответ на вопрос и вопрос на ответ. Вопрос на вопрос. Возможно, авторы никогда и не читали стихи друг друга, а может быть никогда и не слышали друг о друге. Иногда их разделяют многие мили. Иногда – многие века. Мне думается, поэзия – это и есть непрекращающийся диалог душ, в котором, покуда жив человек, никогда не будет поставлена точка. Каждый вопрос, быть может заданный миллионы раз – внове. Каждый ответ – открытие. Такова она, божественная Муза – искрящаяся и переливающаяся всеми цветами радуги Истина. Этот раздел открывает маленькую гостиную, в которую приглашаются все поэты и любители поэзии, видящие предназначение поэзии в таком нескончаемом поиске.

Ответов - 31

Айжан: А вот и первый гость ... *** Посмотрел я вечером на небо И увидел полную Луну... -О, Господь мой, что же видеть мне? Лужу или неба высоту? -Чадо моё, дорогой мой, надо бы видеть свет. Посмотрел я в очи, что струились, Тёмной безысходною тоскою. И спросил я Бога:"Ты ли у порога Или это злая смерть?" - Чадо моё, маленький мой, смог ли ты увидеть свет? Поглядел я вкруг себя и видел Раны, старость и болезнь и горе, О,Господь мой, чтож это такое? Верить мне в тебя иль нет? -Чадо моё, серденько родноё. Ты свет, другого нет. © Copyright: Степан Белов, 2011 (http://beregzapredelnogo.forum24.ru/?7-15-0-00000022-000.001-0-0)

Айжан: -Чадо моё, серденько родноё. Ты свет, другого нет. ... вот так, все - просто. Тьма! и - мгновенная вспышка cвета. Где? Кто ж это расскажет... Опыт цельности, личный опыт. Как-то - наткнулась на рассуждения Зинаиды Миркиной о другом поэте... да о поэте ли? Да, о поэте, конкретном поэте, но все же наверное больше - о поэзии, о тех горних мирах, куда может - и должно-долетать ее слово... Миркина пишет: Каждый миг творчества - это соприкосновение миров, дуновение Духа - вдохновения. И воплощение Духа, его вхождение в тело, в почку дерева, бутон цветка, сосуд мозга. Тут все очень просто. Но ничего нет нужнее и бездоннее этой простоты. В родстве со всем, что есть уверясь И знаясь с будущим в быту, Нельзя не впасть к концу, как в ересь, В неслыханную простоту. Но мы пощажены не будем. Когда её не утаим. Она всего нужнее людям. Но сложное понятней им. (Б Пастернак. "Волны") Да, сложное понятнее. Оно состоит из частей, которые могут существовать отдельно друг от друга. Сложное разложимо. Тайна простоты - в её неразложимости. Все цельное - просто. Все простое - цельно и требует от нас цельности. Это всего нужнее людям. Но понимать (аналитически) ту нечем, нечего. Как понять дерево? Его можно ощутить и вжиться в него. Всё дерево - всей душой. Опытом. Единением. (Зинаида Миркина. Избранные эссе. Изд-во Модерн, 2008. Огонь и пепел (о М. Цветаевой)

Ерика: ура...

Айжан: случайный прохожий, ты здесь не спеши. давай посидим, помолчим для души давай ненадолго забросим дела, а времени кони пусть рвут удила. быть может несут они вечности вслед туда, где просторно и времени нет туда, где по небу плывут облака и воды несет величаво река и сосны не ведают сколько им лет и льется сквозь кроны таинственный свет... признаюсь я честно, я там не была, но вынесла жемчуг на берег река. я камушки эти любовно сложу и рядом вот этот стишок положу вдруг кто-то заглянет? ..пусть он, пусть она Вот так и стою, прислонясь у окна...))) (Smile, 2009)

Айжан: Деревья 2 Когда обидой — опилась Душа разгневанная, Когда семижды зареклась Сражаться с демонами — Не с теми, ливнями огней, В бездну нисхлестнутыми: С земными низостями дней, С людскими косностями, — Деревья! К вам иду! Спастись От рева рыночного! Вашими вымахами ввысь Как сердце выдышано! Дуб богоборческий! В бои Всем корнем шествующий! Ивы-провидицы мои! Березы-девственницы! Вяз — яростный Авессалом! На пытке вздыбленная Сосна! — ты, уст моих псалом: Горечь рябиновая... К вам! В живоплещущую ртуть Листвы — пусть рушащейся! Впервые руки распахнуть! Забросить рукописи! Зеленых отсветов рои... Как в руки — плещущие... Простоволосые мои, Мои трепещущие! (Марина Цветаева. 8 сентября 1922. http://www.prosv.ru/ebooks/lib/64_Cvetaeva/4.html)

Айжан: * * * Высохнут все слезы - Погоди немного. Тонкая береза Дорастет до Бога. Станут ветки крепче, Станет ствол повыше, И она нашепчет, А Господь услышит. Ничего, что долго, Ничего, что тихо - Все вопросы смолкнут, Онемеет лихо. Небо всех окрестит И остудит страсти. Жить с березой вместе - Да ведь в этом счастье... (Зинаида Миркина)

Айжан: Деревья 4 Други! Братственный сонм! Вы, чьим взмахом сметён След обиды земной. Лес! — Элизиум мой! В громком таборе дружб, Собутыльница душ, Кончу, трезвость избрав, День — в тишайшем из братств. Ах, с топочущих стогн В легкий жертвенный огнь Рощ! В великий покой Мхов! В струение хвой... Древа вещая весть! Лес, вещающий: — Есть Здесь, над сбродом кривизн — Совершенная жизнь: Где ни рабств, ни уродств, Там, где всё во весь рост, Там, где правда видней: По ту сторону дней... (Марина Цветаева. 17 сентября 1922)

Айжан: * * * I Природа - тихая обитель - Нерукотворный монастырь. Придите, молча помолитесь На этот лес, на эту ширь. Нет, не бездушная стихия, А средоточье бытия. Здесь иноки. Здесь все иные. Здесь все такие же, как я. II И я усядусь на пенёк И мир бездушный позабуду. Святого Духа ручеек В меня, как в полую посуду Втекает. Лес высокий нем. И все же что-то шепчет в ухо: Какое счастье быть никем - Простором, полостью для Духа!.. (Зинаида Миркина)

Айжан: Деревья 6 Не краской, не кистью! Свет -- царство его, ибо сед. Ложь -- красные листья: Здесь свет, попирающий цвет. Цвет, попранный светом. Свет -- цвету пятою на грудь. Не в этом, не в этом ли: тайна, и сила и суть Осеннего леса? Над тихою заводью дней Как будто завеса Рванулась -- и грозно за ней... Как будто бы сына Провидишь сквозь ризу разлук -- Слова: Палестина Встают, и Элизиум вдруг... Струенье... Сквоженье... Сквозь трепетов мелкую вязь- Свет, смерти блаженнее И -- обрывается связь. ================ Осенняя седость. Ты, Гeтевский апофеоз! Здесь многое спелось, А больше еще -- расплелось. Так светят седины: Так древние главы семьи -- Последнего сына, Последнейшего из семи -- В последние двери -- Простертым свечением рук... (Я краске не верю! Здесь пурпур -- последний из слуг!) ...Уже и не светом: Каким-то свеченьем светясь... Не в этом, не в этом ли -- и обрывается связь. ================= Так светят пустыни. И -- больше сказав, чем могла: Пески Палестины, Элизиума купола... (Марина Цветаева. 8-9 сентября 1922)

Айжан: * * * I Бога не видят - Его прозревают В дни, когда рдеет листва огневая, В дни, когда лес все прозрачней, все реже, Бог сквозь листву истонченную брезжит, Тихо встает, как туман над рекою, И оседает великим покоем. II Осень считают порой умиранья. Нет, это Бог меня вечностью ранит. Капля за каплей сочится из раны Медленный свет золотой и багряный. Боже незримый, порою осенней Мы прозреваем Тебя на мгновенье. III Лист за листом, лист за листом... Живем в потоке золотом. Мир обнаженный, мир без кожи В потоке слез дрожащих, Божьих. Весь мир сияющий, как пламя, Промыт господними слезами. (Зинаида Миркина)

Айжан: *** Мне в окно постучала подруга В золотом невесомом плаще, Протянула участливо руку, И притронулась робко к душе. Пошептаться возникло желанье, И без слов побежал разговор. Ты послушай, подруга, признанье, Да без жалости - мой уговор. Я тебе открываюсь всем сердцем - Что таить - мы сегодня одни. И с тобою надеюсь согреться, Несмотря на ненастные дни. Не тебя ли ждала я у двери, Не тебе ли готовила речь, Все заветные тайны доверю - От подруги не стану беречь. Я не думала, что заплутаю, В трех осинах, да трех тополях, Но опять я в мечтах улетаю, Путешествуя в призрачных снах. Ты, подруга моя золотая, Успокоив, избавь от тревог. Что же плащ твой листвой облетает, И ковром застилает порог… (Светлана Нецветаева, 2009)

Айжан: * * * Ах, осень, осень - время слез - Нет, не о том, что вихрь унес - О том, что тихо остается На дне бездонного колодца. Ведь перед тем, как умереть Листок хотя бы на мгновенье Подарит миру откровенье - Нет, не о том, что будет впредь - О том, что есть в немых глубинах, И можно, верхний слой покинув, Попасть в такой бездонный свет, В котором скрыт на все ответ. (Зинаида Миркина)

Айжан: Деревья 9 Каким наитием, Какими истинами, О чем шумите вы, Разливы лиственные? Какой неистовой Сивиллы таинствами -- О чем шумите вы, О чем беспамятствуете? Что в вашем веяньи? Но знаю -- лечите Обиду Времени -- Прохладой Вечности. Но юным гением Восстав -- порочите Ложь лицезрения Перстом заочности. Чтоб вновь, как некогда, Земля -- казалась нам. Чтобы под веками Свершались замыслы. Чтобы монетами Чудес -- не чваниться! Чтобы под веками Свершались таинства! И прочь от прочности! И прочь от срочности! В поток! -- В пророчества Речами косвенными... Листва ли -- листьями? Сивилла ль -- выстонала? ...Лавины лиственные, Руины лиственные... (Марина Цветаева. 9 мая 1923)

Айжан: * * * С деревьями иначе, чем с людьми. С деревьями - так, как с самим собой. Глаза к вершинам темным подними, Взгляни в просвет белесо-голубой... Куда ни обратись - назад, вперед - Один и тот же бесконечный вид. Никто тебя сейчас не перебьет, Не ограничит и не потеснит. И, канув в нарастающую тишь, Не встретив здесь ни одного лица, Ты с новым изумленьем ощутишь, Что в самом деле нет душе конца. И одинокий дятел, сук долбя, Вылущивает суету и ложь... Не испугайся только сам себя И в Бесконечность невзначай войдешь. (Зинаида Миркина)

Айжан: Стоп. Здесь остановимся. Деревья... Ну, допустим деревья, скажет кто-то - и какой же поэт не воспевал их в своих песнях? Только нет здесь вовсе никакого диалога. Здесь - каждый о своем. "Клён ты мой опавший, клён заледенелый! Что стоишь склонившись под метелью белой?" Ну а дальше - опять и опять о своем! О своем ли? Ладно, может и о своем. Но почему? почему именно дерево так притягивает поэта? оставим в стороне прагматиков, для которых, словами Кати, героини повести З. Миркиной "Озеро Сариклен" "есть только оптические фокусы и реальность". Для поэта здесь - совсем не то. "Здесь свет, попирающий цвет". "Здесь иноки. Здесь все иные". "Здесь, над сбродом кривизн — Совершенная жизнь". Здесь - все "иначе, чем с людьми". Мне в окно постучала подруга В золотом невесомом плаще, Протянула участливо руку, И притронулась робко к душе. Душа... Духовное сердце. Именно оно только и способно видеть.. нет, чувствовать внутренним зрением - в дереве - свою собственную глубину. Именно способность к созерцанию - природный дар художников и поэтов - дает им способность к прозрению. Осень. Лес, еще совсем недавно зеленый, наполненный солнечной энергией, радостью, жизнью, теперь наряжается в багряные, бурые, золотистые оттенки, чтобы вскоре истончиться, истаять и - замереть? .. умереть? Но вот, глазам поэта предстает истончающееся пространство леса, все просквоженное тонкими лучами Света. Что это? Замирающий лес, так похожий на безвозвратно уходящую молодость. Угасание буйных красок ранней осени, постепенное сведение плоти на нет и вот, сквозь эту угасающую плоть, сквозь это, представшее внешнему взору, истление чудом оставшегося на ветке, не сорванного ветром одинокого листка медленно, но неизбежно начинает проявляться Суть этого мира, которая и есть - Любовь. "Ах, осень, осень - время слез - Нет, не о том, что вихрь унес - О том, что тихо остается На дне бездонного колодца." И вот это цветаевское: "Здесь свет, попирающий цвет". Что оно значит? "Цвет, попранный светом. Свет -- цвету пятою на грудь. Не в этом, не в этом ли: тайна, и сила и суть"? Цвет - внешнее, преходящее, временное, то, что исчезнет, умрет. Свет - внутреннее, непреходящее, вечное, бессмертное. Вот о чем эта фраза. Так же и все дерево - говорит нам о вечном, непреходящем. Показывает нам выход во внутреннее пространство. Ведь внешне дерево недвижно, оно как бы безмолвно, безучастно ко всему внешнему, но внутренне в нем происходит колоссальная работа и постоянный рост к источнику всего живого - свету. Дерево безмолвно. Дерево послушно одному великому закону. У дерева нет своего маленького я. А есть ли у дерева душа? "Душа-то у Дерева, конечно, есть. А как будто бы и нет. Нет ее отдельно ото всего на свете. Для Дерева - что оно само, что луч заходящегь солнца - одинаково." Это говорит Антон, герой полюбившейся мне повести ""Озеро Сарклен". И еще: если дерево выросло высоко, оно не заслоняет света своим собратьям. Куда ни обратись - назад, вперед - Один и тот же бесконечный вид. Никто тебя сейчас не перебьет, Не ограничит и не потеснит. Это и есть законы Божьи, по которым нужно жить человеку. Это и есть то, почему поэта тянет поговорить с кленом, березой, дубом. Утерянная и возвращенная глубина. "Что в вашем веяньи? Но знаю -- лечите Обиду Времени -- Прохладой Вечности." Вот такие мысли пришли мне сегодня - и сразу захотелось поделиться. А вам? )))

Айжан: *** Кто-то верно заметил, что после Освенцима невозможно писать стихи. Ну а мы — после Потьмы и тьмы Колымы, всех этапов и всех пересылок, лубянок, бутырок (выстрел в затылок! выстрел в затылок! выстрел в затылок!) — как же мы пишем, будто не слышим, словно бы связаны неким всеобщим обетом — не помнить об этом. Я смотрю, как опять у меня под окном раскрываются первые листья. Я хочу написать, как опять совершается вечное чудо творенья. И рождается звук, и сама по себе возникает мелодия стихотворенья. Но внезапно становится так неуютно и зябко в привычном расхожем удобном знакомом размере, и так явственно слышится — приговорен к высшей мере! — так что рушится к черту размер и такая хорошая рифма опять пропадает, и зуб на зуб не попадает, я смолкаю, немею, не хочу! — я шепчу — не хочу, не могу, не умею — не умею писать о расстреле! Я хочу написать о раскрывшихся листьях в апреле. Что же делать — ну да, ну конечно, пока мы живем — мы живем... Но опять — истязали! пытали! зарыли живьем! — так и будет ломать мои строки, ломать и корежить меня до последнего дня эта смертная мука моя и моя западня — до последнего дня, до последнего дня!.. Ну а листья, им что, они смотрят вокруг, широко раскрывая глаза, — как свободно и весело майская дышит гроза, и звенит освежающий дождик, такой молодой, над Отечеством нашим, над нашей печалью, над нашей бедой. (Юрий Левитанский. ссылка http://levitansky.ru/?r=2&m=8&s=234)

Айжан: деревья .... Сколько в лесу деревьев? Тысяча и еще раз тысяча, а может быть и больше... И у каждого дерева тысяча листьев, и тысяча, и еще раз тысяча... А сколько у каждого листа прожилок? А волосинок у каждого корешка? Что ты молчишь, открыв рот? До скольких вас учили считать в школе? До биллиона? Ну, а гномик умел считать до ста. Дальше он уже терял счет. Ты думаешь, такая уж большая разница? После биллиона остается еще столько же, сколько после ста, а ты уже потерял счет. И чем скорее ты потеряешь счет, тем лучше. Можешь закрыть рот и сесть под деревом, а можешь оставаться с открытым ртом, если тебе так больше нравится. Только перестань считать, это ни к чему. Надо сидеть тихо-тихо и самому стать как листок или дерево, и тогда ты поймешь. Знаешь, как это бывает во сне? Так мучительно трудно что-то решается, ты находишь сотни сложных путей, а надо только одно - проснуться... Так вот, если перестать спрашивать, сколько деревьев и листьев в лесу, если перестать считать их, то можно почувствовать, что их тысяча, и еще раз тысяча, и еще раз тысяча, это какое-то одно тысячеликое существо с одним единственным сердцем, и оно смотрит на тебя так же, как и на маленького гномика, который родился сегодня ночью под листом. (Зинаида Миркина. Из сказки "Грустный гном".)

Айжан: Ю. Левитанский пишет: Кто-то верно заметил, что после Освенцима невозможно писать стихи. А вот, что думает об этом поэтесса Зинаида Миркина, разбирая лекцию некоей Ольги Седаковой: Ведущие поэты и мыслители XX века заговорили о смерти поэзии после Аушвица (Освенцима). И поэзии и богословия. Ольга Седакова страстно защищает поэзию от приговора Теодора Адорно, утверждавшего, что в мире, где нет предельных вещей, поэзия невозможна. Седакова думает, что поэзию приговаривают потому, что "сказано почти всё - кроме того, о чём не говорят из брезгливости и от стыда, или от скуки". Тут я просто развожу руками. Думаю, что сказано будет всё только тогда, когда перестанут расти деревья, цвести цветы, истощатся поцелуи и вообще кончится жизнь. Разговор о смерти поэзии, как и о смерти богословия после Аушвица имеет единственный смысл: к поэзии и богословию предъявляют новые требования, а именно: требование выдержать взгляд смерти, ответить на тот ужас, который царит в мире.... Настоящая поэзия, может быть, имеет дело только с "предельными вещами", то есть с сутью жизни, а не с суетой.... Необходимо предстояние перед Богом, перед Сущим - сутью и смыслом жизни. Если в мире возможен Аушвиц, если мир занят суетой и не замечает предельных вещей, то поэзия должна ответить за это и на это. Вот в чем, по-моему, смысл разговоров о смерти поэзии... (Зинаида Миркина. О сложности и простоте. Избранные эссе. Изд-во Модерн, 2008)

Айжан: Ну что ж, пора бы и чайку ... КАК ЖИВУТ ПОЭТЫ. ДИАЛОГ. (Из семидесятых) — Скажите, поэты, а как вы, поэты, живете? И где вы живете? И что вы там пьете-жуете? И нет ли порою нехватки в жирах или мясе? А может, и вовсе на хлебе сидите да квасе? — Ну что ты, читатель, да ты не волнуйся напрасно! Живем мы неплохо, и даже скорее — прекрасно. Питаемся сытно, на завтрак — вино и бекасы. А после нам денежки на дом приносят из кассы. И тесной гурьбою, с карманами полными денег, идем мы на рынок — гусей покупать да индеек. А после гуляем по вечнозеленому лугу, стихи сочиняем и тут же читаем по кругу. И критики наши, на редкость душевные люди, лавровые ветви разносят на розовом блюде. И добрый редактор, взволнованный свежей строкою, слезинку восторга тайком утирает рукою... Вот так и живем мы и пишем бессмертные строфы — вблизи от Парнаса, а также вблизи от Голгофы. И дуем коньяк под лимоны и черное кофе — вблизи от Парнаса и все-таки ближе — к Голгофе. (Ю. Левитанский)

Айжан: Левитанский пишет: — Ну что ты, читатель, да ты не волнуйся напрасно! Левитанский пишет: Кругом поют, кругом ликуют. Какие дни, какие годы! А нас опять не публикуют. А мы у моря ждем погоды. А в наши ямбы входит проза. А все прогнозы так туманны. А нам пойти купить бы проса, а мы всё ждем небесной манны. И вот певец недоедает. Не ест жиры и углеводы. Потом ему надоедает, и он уходит в переводы.... И мы уходим в переводы, идем в киргизы и в казахи, как под песок уходят воды, как Дон Жуан идет в монахи. Ну что Вы, тов. Левитанский, волнуюсь я, как же! То, что Вы пишете из далеких 70-х оно, конечно, правда. Еще какая*. Настоящему поэту во все времена жить это не есть легко. Только вот нынешняя беда поэтов не в отсутствии жиров и углеводов. Поэты нынче публикуются исправно, благо возможностей много. А нынешняя тенденция по-моему такова, что русский язык начинает слегка забываться. Это я Вам, тов. Левитанский, авторитетно заявляю, как совершенно нерусский человек. Вот и я, тов. Левитанский, тож иной раз, читая нынешних оноязычных поэтов, имею соблазну съехать на современские диалекты. Что поделаешь когда их по рунету тысяча! Поэтов то есть. Разберись тут во всем этом, особливо ежливо ты не лингвист, а всего лишь простой провинциальный читатель! Вы уж извините меня, тов. Левитанский, что потревожила - захотелось побеседовать за чашечкой чаю. Ведь о божественной поэзии говорим-таки. А хто ею понимаеть... Да Вы пейте чаек, не обращайте внимания. Это я так себе. Грамматика она, конечно, дело такое... Вот даже и Пушкин в своем Евгении Онегине писал: "Как уст румяных без улыбки, Без грамматической ошибки Я русской речи не люблю." Иной раз можно и поиронизировать, и запятую не там вставить, а можно и вообще без запятых. Тут уж, наверное, каждый волен писать как ему угодно. Так говорят некоторые. Само главно, мол, для поэта в принципе знать, как правильно пишется слово "ашипка". И если некоторые интеллектуалы и обогащают наш с вами йезыг, то им за это только спасибо сказать нужно. И низкий поклон отвесить. Ведь именно для нас, интеллектуальных читателей, и создан данный йезыг, чтобы мы обогощались внутренне и не теряли чуввство юмора. Когда поэзия живая в нее всегда внедряется эдакий так сказать шарм своего времени. И если в пушкинские времена сие были - иноплеменные слова, то в нынешние времена эта роль принадлежит некоему новому явлению под общим названием Йезыг. Но все-таки не отпускает меня вопрос - экспериментируя со словами, рифмами и грамматическими оборотами, ответсвенен ли поэт за понижение или повышение общего уровня культуры? Или он - лишь зеркало, в которое смотрит на себя читатель? * кому хочется дальше копаться, о жизни поэтов в прошлом здесь: Ю. Левитанский. Кругом поют, кругом ликуют... (Из семидесятых) и можно здесь: В. Маяковский. Разговор с фининспектором о поэзии. Обсуждения на тему упадка или неупадка в современном русском литературном языке - в рунете. Читайте. А я уже устала. Пойду пожалуй атдахну. С уважением, ойж

Айжан: Эти письма из далеких 1900-х молодой, но уже известный австрийский поэт Рильке (на момент переписке Рильке было 28 лет), адресует двадцатилетнему лейтенанту австро-венгерской армии Францу Каппусу, начинающему поэту. Перевод некоторых отрывков из переписки Рильке и Каппуса русскоязычному читателю подарила его преданнейший и искреннийший друг - Марина Цветаева. В ответном письме Каппусу (http://brb.silverage.ru/rilkemts/rilke.htm) Рильке пишет : Париж, 17 февраля 1903 ...Вы спрашиваете, хорошие ли у Вас стихи. Вы спрашиваете меня. До меня Вы спрашивали других. Вы посылаете их в журналы. Вы сравниваете их с другими стихами и тревожитесь, когда та или иная редакция Ваши попытки отклоняет. Итак (раз Вы разрешили мне Вам посоветовать), я попрошу Вас все это оставить. Вы смотрите вовне, а это первое, чего Вы сейчас не должны делать. Никто не может Вам посоветовать и помочь, никто. Есть только одно, единственное средство. Уйдите в себя. Испытуйте причину, заставляющую Вас писать; проверьте, простираются ли ее корни до самой глубины Вашего сердца, признайтесь себе, действительно ли Вы бы умерли, если бы Вам запретили писать. Это — прежде всего: опросите себя в тишайший час Вашей ночи: должен ли я писать? Доройтесь в себе до глубокого ответа. И если бы этот ответ был да, если бы Вам дано было простым и сильным «должен» ответить на этот насущный вопрос — тогда стройте свою жизнь по этой необходимости; вся Ваша жизнь вплоть до самого безразличного и скудного ее часа, должна стать знаком и свидетельством этому «должен». Тогда приблизьтесь к природе. Тогда попытайтесь, как первый человек, оказать, что Вы видите и чувствуете, и любите, и теряете. Не пишите любовных стихов; избегайте для начала слишком ходких и обычных тем: они самые трудные, ибо нужна большая зрелая сила — дать свое там, где уже дано столько хорошего, а частью и блестящего. Поэтому спасайтесь от общих тем к своим личным, поставляемым Вам данным днем Вашей жизни: расскажите свои печали и желания, преходящие мысли и веру во что-нибудь прекрасное — делайте все это с глубокой, тихой, смиренной правдивостью и берите, чтобы высказать себя, вещи Вашего окружения, образы Ваших снов и предметы Ваших воспоминаний. Если Вам Ваш день покажется бедным, не вините его, вините себя, скажите себе, что Вы недостаточно поэт — вызвать его сокровища: ибо для творящего нет бедности, нет такого бедного безразличного места на земле. И если бы Вы даже были в тюрьме, чьи стены не допускали бы до Вашего слуха ни одного из земных шумов, — не оставалось ли бы у Вас еще Вашего детства, этого чудесного королевского сокровища, этой сокровищницы воспоминаний. Туда глядите. Попытайтесь вызвать к жизни затонувшие чувствования тех далеких времен, — Ваша личность окрепнет, Ваше одиночество расширится и станет сумеречным жилищем, далеко минуемым всем людским шумом. — И если из этого оборота внутрь, из этого погружения в собственный мир получатся стихи, тогда Вам и в помыслы не придет кого-нибудь опрашивать, хорошие ли это стихи. Вы также не попытаетесь заинтересовать своими вещами журналы, ибо они станут для Вас любимым, кровным достоянием, куском и голосом собственной жизни. Произведение искусства хорошо тогда, когда вызвано необходимостью. В природе его происхождения — суждение о нем: нет другого. Посему, многоуважаемый N., я бы ничего не посоветовал Вам, кроме: уйти в себя и испытать глубины, питающие Вашу жизнь: у истоков ее Вы найдете ответ на вопрос, должны ли Вы писать. Примите его как прозвучит, вне толкования. Может быть, окажется, что Вы призваны быть поэтом. Тогда примите свою судьбу и несите ее, тяжесть ее и величие, никогда не озираясь на награду, могущую придти извне. Ибо творящий должен быть для себя целым миром и все находить в себе и в природе, с которой он воссоединился...

Айжан: Благодарю, Райнер! Очень нужные, мне кажется, сейчас слова. А все-таки, - продолжаю мысль о нынешних для поэзии временах, - все-таки наверное нет, не истощилась поэзия, не оскудели мысли, не огрубели чувства, не обеднел язык. В каждом времени есть поэты, а есть рифмоизвлекатели, как выразилась одна современная поэтесса. Нет, даже не так. К чему делить? Не убоимся правды - и великие поэты иной раз имели неосторожность сползти от поэзии к рифмоизвлекательству. Поэзия начинается там, где происходит оборот внутрь, вот что хотел донести до нас Райнер Рильке. Считаешь себя поэтом? Тогда выдержи экзамен: всегда, при любых обстоятельствах оставайся поэтом. Спасибо, Райнер, кто-то должен был это сказать: Поэт, неси голову высоко! На это нужно мужество. Чистота. Во все века не так много поэтов сумели выдержать этот экзамен до конца. Потому что для такого экзамена "что важно — все же лишь только это: одиночество, большое внутреннее одиночество. Уходить в себя и там часами никого не встречать..." Ни серебрянный, ни золотой век не спасет поэта от одиночества. Это его беда и его радость. Но, ни за какие кренделя внешней блестящей жизни не должен променять поэт предстояние перед собой, перед своей внутренней глубиной. "Ибо творящий должен быть для себя целым миром"...

Айжан: Чтож, пора бы уже заглянуть в мастерскую поэта. Эта подборка принадлежит перу ... просто Светы. Нет, видимо не той, о которой вы сейчас подумали. Я о ней тоже иногда думаю. Но эти стихи написала Просто Света, которую я просто совершенно случайно, однажды открыла для себя в рунете. Для начала - небольшой такой, простенький совет от Просто Светы))): *** Рифмовать не сложно, Было бы желанье, И тогда возможно - Рифмоизлаганье. Рифмовать не сложно- Было бы терпенье, Потихоньку можно - Мысль – в стихотворенье. А привыкнешь скоро, И набьёшь ты руки – Дивные узоры Наплетешь от скуки.. Но, подсев жестоко - Ты уже не рада. И сметет потоком Рифмоводопада. Чувствуй осторожно. Не пиши натужно. Рифмовать не сложно. Но порой – не нужно. © Copyright: Просто Света, 2009 (www.stihi.ru) Читаем дальше... Просто Света: Рецензия на «Утро 1-го января» (Печальный Путник) http://www.stihi.ru/2012/01/01/578 А город спит. Зачем себя пугать ? Не рухнет небо- ведь ему не время.. И миллионы утром встанут теми, Кем были. И вот тех, "кем были" - рать. И заведут машины. И пойдут, Еще и с криком, и нетрезвым взором. Проснется город,оживится скоро, Ну в три часа, ну , может, в семь минут Поэтам вечно видится своё. Поэтам страстно хочется расставить- Те запятые, что сумеют править Над миром, изменяя бытиё. Не трусь, поэт, ведь выживает мир, Плевав на наши страхи и печали... Но хорошо, что мы не промолчали.. Придав пикантность в надоевший пир.. © Copyright: Просто Света, 2012 Свидетельство о публикации №11201038272 *** И как люблю я поздний вечер, Когда я в комнате одна… Родные спят, и мне на плечи Ложится мягко тишина. Открыта крышка ноутбука- Вместо бумаги и пера, И смех, и боль, тоска, разлука- Теперь пора. Сладость любви и горечь муки, Фантазий радужный поток- Стекают к клавишам. И руки Все превращают в волны строк. Нет, нет, не всем… Но мне так надо, Внутри запрятанная дрожь Взглянуть с экрана страшно рада В мои глаза. Прошу, не трожь Меня вопросами за дверью, Не прерывай наш диалог. Обычной буду завтра, верь мне, Дай мне часок. Часок, другой – пусть мир застынет. Пусть все мои в дому уснут, На черных клавишах, как иней- Все буквы – тут. Все мысли тут. Успели руки бы угнаться За слов стремительной рекой.. Я буду плакать и смеяться Сама с собой. © Copyright: Просто Света, 2008 Просто Света Давай приклеимся к листам, Не к белым, чистым , а к зеленым, Своей любви неутоленной Кусочек, каплю им отдам… Давай привяжемся к вещам, К одежде, обуви, помаде, Я буду в полном шоколаде, Коль им чуток любви отдам… Давай фанатствовать в кино, К героям телесериалов, И их любовь, и их скандалы Дурманить будут, как вино… Давай соседей осуждать, Коллег, приятелей, знакомых, По телефону, сидя дома, Других с другими обсуждать… Давай об отпуске мечтать, Лежать на солнечных курортах, Гулять по заграницам гордо, Купаться в море, много спать… Давай любовников найдем, Не по душе – хотя б по телу, И станем, с опытом, умелой, И их тогда с ума сведем… Давай хоть как-нибудь…. Давай Уйдем от странной тяги к слову, К игре, к своим придумкам новым, Покинем это странный край, Где дети просто не растут, Наивны, чисты остаются, Жалея – плачут, и смеются, Когда смешно. Еще не врут. Ещё к друг другу…На бегу Раскинув руки для объятья… И песня пчелок на лугу… И головастики, как братья Меньшие наши…Там слова Естественны, малы и нежны, И вылупляются с надеждой Что их поймут, сказав едва… Давай оставим там, как есть, Как было раньше, и как будет Не с нами… Кто меня осудит? Мне там живучее, чем здесь. Пристать, приклеится … Хочу? А этот мир придуман тоже… Какой реальней? Тот – дороже, Ну вот туда и полечу. © Copyright: Просто Света, 2008 *** Как теневое отражение Моей души – мои стихи, Легко прочесть души брожение, Тоску, и муки за грехи. И лист, как шрамик, как отметина, Как допишу – почти без сил… Я, может быть, и не ответила, Но ведь никто и не спросил. Друзья прочтут их с замиранием, Прольются слезы над строкой, Как том из полного собрания Библиотеки заводской. В других местах, в далеком времени Писала будто и жила, Была совсем другого племени, Давно исчезла, умерла… А я, ох как, еще живучая, Совсем вблизи, еще вчера Себя стихами ночью мучила, Стихи, как черная дыра. Опустошат, затянут дочиста, Замедлят время, мысли ход… И все, что ночью наворочала, С утра меня с ума сведет… И я, сведенная, не выдержу, Отдам стихи на суд чужой, Смятенных чувств кусочки вырежу, Вновь недовольная собой… Стихов оценка - маловажная, Похвалят иль пожмут плечом… Гора стихов многоэтажная, Добавленная кирпичом… На перекрут души вчерашний, Кому-то, может, пустячок, Висит фантомной серой башней, И ждет вопросов, дурачок… Закономерное молчание, И без калиточки стена… Приму, как должное, отчаянье, Ну что ты ждешь, кому нужна? Я б о себе вопросы встретила, Кто б мне вниманье уделил…. Я, может быть, и не ответила, Но ведь никто и не спросил. © Copyright: Просто Света, 2008 Просто Света Я могу понять поэта, С его пулею в висок- Ведь когда находит ЭТО, Он пред Этим - одинок. Не спасает друг надежный, Дом, работа и друзья, Ах, как нужно осторожно Запускать стихи в себя. Рифмы могут разгуляться, Мозг ломая и круша, Чем поэту защищаться – Обнаженная душа. Обнаженна, обожженна То ли в гневе, то ль любя… И поэт так пораженно, Грустно смотрит в глубь себя. Искаженное пространство В его внутреннем миру, При потере постоянства Ясно только – «Я умру». Я умру. Но прежде, в муках, Нарождаются стихи, Не подвластные наукам, От истоков, от сохи, От того, что сам не знает За собою и в себе, Он срывается, страдает, Он во внутренней борьбе, Знает он, что многим это Не знакомо, бред и жуть... Я могу понять поэта. Я сама поэт чуть-чуть. © Copyright: Просто Света, 2008

Айжан: Просто Света пишет: Чувствуй осторожно. Не пиши натужно. Рифмовать не сложно. Но порой – не нужно. Рифмы могут разгуляться, Мозг ломая и круша, Чем поэту защищаться – Обнаженная душа. Да.. Поэзия - это вам не цветочки на клумбе сажать. Есть, конечно, там и тихие заводи, и маленькие зеленые болотца. Но часто, очень часто поэзия похожа на поток, несущий сквозь нас ангелов и бесов, цветы и чудища. Поток, иной раз угрожающий снести и тебя, поэта, и меня, читателя, и тебя - читателя, и меня - поэта. Читателю легче - в его воле впускать этот поток в себя или нет. А что делать поэту, открывшему шлюзы своего сердца навстречу стихии? Ведь может и снести. Знаю - потому и говорю. И вот в этом ключе мне очень импонирует позиция, выраженная другой современной поэтессой - Татьяной Валяевой: "Когда бы вы ни были негативны, храните это для себя. Когда бы вы ни были позитивны, делитесь." (http://www.stihi.ru/avtor/tatyanavalyaeva)

Айжан: *** Я хочу быть немного легче и ходить, не касаясь земли. Я хочу подниматься в небо всем законам земным вопреки. Я хочу закружиться ветром, утопая в осенней листве, И парить, подражая птицам, и ходить босиком по воде. А ещё я хочу однажды на огромное облако сесть И, блуждая по белому свету, на чудесные страны смотреть. А ещё я хотела бы к звёздам… Не ругайтесь, сейчас замолчу… Почему не даёте закончить? Неужели я много хочу? © Copyright: Татьяна Валяева, 2004 (http://www.stihi.ru/2004/02/04-1096)

Айжан: УРА!!! Я нашла этот стих! Как здорово, что я его нашла! И как здорово, что он нашел меня! Обычность проходя насквозь Просто Света Обычность проходя насквозь, Нырнуть в невидимые двери… Да в них почти никто не верит, А мне нырять вот довелось… За ними мир совсем другой, Как объяснить его словами, Там чудо просто рядом с вами, Погладит по щеке рукой… Там только искренность в цене, Там всё и вся - свежо, без пыли, И если улыбнутся мне, То, без сомненья, полюбили. Там горьким места нет слезам, Щекочут по душе смешинки, Там узнаются по глазам Свои вторые половинки. Не спутать, мимо не пройти, И не найти подвоха в речи… И там приводят все пути К единой точке, точке встречи… Здесь миг – там меры нет времен, Разок побыв – обратно тянет, Порою думаю: «Был сон…», Но оберег лежит в кармане … ... А там погода - благодать… И в разнотравье луг не скошен… И там спокойно можно ждать, Не опасаясь, что ты брошен… © Copyright: Просто Света, 2009 Свидетельство о публикации №1909252239

Айжан: Просто Света Куда уж ближе? Будто у костра... Глаза в глаза, а люди – сзади, лесом, Пришедшие с различным интересом, Меня же манит странная игра – Вдохнуть в себя энергии комок, Словить снежком, и чувствовать, как тает Промеж ладоней, и теперь хватает Мне сил для жизни на какой-то срок. Влетает звук в раскрытую ладонь, Не зная нот, ловлю его дыханье, Слов не хватает, чувства без названья, Но главное – как маленький огонь Горит во мне... Становится теплей... И всё виднее спрятанные строки, И всё сильней блуждающие токи От странных поэтических полей... © Copyright: Просто Света, 2008 Свидетельство о публикации №1810314624

Anadi: Айжан, спасибо за такую страничку. Жаль времени не хватает погрузиться по полной. А ты не знаешь чей это стих, что засел у меня в голове лет с 14-ти (не могу почему-то найти в интернете)?: Деревья! Только ради вас И ваших глаз прекрасных ради Живу я в мире в первый раз, На вас и вашу прелесть глядя. И кажется порою - Бог Свою живую краску кистью - Из сердца моего извлек И перенес на ваши листья... А что там дальше - забыла... Я придумала, как погрузиться! - распечатаю всю главу и буду читать в метро

Айжан: Это кажется .... Да-да, точно! Пастернак! Вот нашла продолжение ... И если мне близка, как вы, Какая-то на свете личность, В ней тоже простота травы, Листвы и выси непривычность. (http://cfrl.ru/poetry/pasternak/texts/vol1/543.htm) Но я его почти не знала. Так что - благодарю!

Айжан: Айжан пишет: А что делать поэту, открывшему шлюзы своего сердца навстречу стихии? *** Не доводите поэта. Он чуть не такой. Нет, не права, не таких, в общем, очень-то много... Кто-то заплачет, скандалит другой – но строкой Только поэт защититься пытается. Строго, Милость явив, не судите... Ведь многим слова- Что-то обычное, в устной, несдержанной речи... Только поэт- дегустатор... Его голова Вкус ощущает, и горечь, и яд ... И на плечи Ляжет плита. Её сбросить –немыслимый труд... А унести- сколько метров, как крест до Голгофы... Если найдется Симон...И найдется ль он тут? И, вместе с потом кровавым, рождаются строфы... Верю, поэт не умрет...Просто очень хочу Чтобы он вынес порезы, удары, упрёки... Чтобы сумел утерпеть -и не мстить палачу... Слезы – ну что же... И слёзы, и рифмы, и строки © Copyright: Просто Света, 2009 Свидетельство о публикации №1903073789

Айжан: Молитва Господи, не дай мне ожесточиться, Не дай ожесточиться, Господи. Пусть сквозь камни вода сочится, Пусть хватает её вдосталь: Жаждущему – напиться, Страждущему – умыть лицА, Ростку – через землю пробиться, Свету – мерцать. Господи, не дай мне осатаниться, Не дай ощетиниться, Господи. Кающемуся да простится, С доброго да не спросится, Человеку – человеческого, Зверю – в сытость куска, Страннику – берега греческого, Мастерице – скань. Господи, не дай мне ничего лишнего, Ничего личного не дай В мире твоём, где вишни Без всяких слов, за так Плодоносят… И – за пристанище Благодарю, мой Бог: Где и жаждущий, где и страждущий, Мастерица где и росток, Где и кающийся, и дАрящий Человек, и безгрешный зверь, Разгадает, Тебе внимающий: Он вода, и камень, и свет. (Арина Меркулова, http://www.stihi.ru/2012/02/20/5415)



полная версия страницы