Форум » Божественная поэзия » Зинаида Миркина » Ответить

Зинаида Миркина

Айжан: ...Листы твоих стихов. Я здесь некстати. Прости меня, но я – плохой читатель. Передо мною Божии листы: Сто тысяч километров высоты И глубины – вовек не прочитать их. Но не прочтенья – чтенья ждут они, Которому вовек не будет края, И я читаю и опять читаю… Эти строки принадлежат выдающейся духовной поэтессе современности, тонкому философу и удивительной сказочнице Зинаиде Миркиной. Здесь, дорогие друзья, я хотела бы поместить несколько стихотворений. Если появится желание, вы сможете прочитать больше в сообществе Мир Зинаиды Миркиной или Анна, Финн и Черный Рыцарь на http://my.mail.ru/community/mr.god/, о регулярно проводимых встречах на pomerants.livejournal.com (очередная встреча в Москве - в пятницу, 26 ноября, в 18 часов), о Зинаиде Миркиной на: http://pomeranz.ru/

Ответов - 68, стр: 1 2 All

Anadi: Апассионата *** В жизнь вечную с пустой сумою! Весь скарб накопленный - к нулю! Я все обиды ваши смою, Я все заботы утоплю. Одной гигантскою волною Единым Духом - на простор! За мной! За мной! Вослед за мною! Из ваших стен, из ваших нор! Всей боли, всей тоски обозы На дне моем погребены. И эти слезы, эти слезы - Из жизнетворной глубины. И сколько их ни есть, - все мало - Океанический прибой! Вот поднялись гигантским валом, Чтоб целый мир обнять собой. И опрокинуть, вырвать с корнем Все то, что темный страх нанес. Ведь эти слезы - жизнетворны, Миры растут из этих слез. Из них разлились океаны - Жизнь начинается с морей... Не бойтесь слез, не бойтесь раны! Не бойтесь Глубины своей! ( З. Миркина. Из безмолвия. Evidentis, 2005)

Anadi: *** Дотронься до меня... Но только так, Чтобы достать сквозь кожу, сквозь все тело, Сквозь этот смертный, этот тяжкий мрак - До точки, что звездою заблестела. Дотронься вдруг до сердца моего. До малой точки среди бездны полой, До света посредине НИЧЕГО, До той иглы, что бездну проколола. Я жду тебя. О, как же надо мне Дождаться твоего прикосновенья К той точке, проблеснувшей в глубине, К тому неугасимому свеченью... (© Copyright Зинаида Миркина. сб. Проникновенье. М., Evidentis, 2005)

Anadi: * * * Такая даль Меж всеми нами!... Такая даль, Которую слова Перелететь не могут. Как крыльями не машут, Как ни рвутся, - Все та же даль маячит впереди. Кричать? Кому? Куда? К кому? А может быть, когда-то Вселенная вот так же разбежалась На тысячи, на мириады звезд, И каждая повисла одиноко Не в силах дотянуться до другой... И превратилась Вечность В безликое, безмерное Пространство, И Время, неимущее конца... Как будто кто-то Вдруг выворотил Вечность наизнанку Во вне себя... Кричать? Но разве звезды кричат друг другу? Нет. Они тихи. И дело их - Светиться сквозь молчанье И тайное единство возвещать... (© З. Миркина. из сб. Зерно покоя. 1994)

Anadi: *** В начале мира - не стихия, А Дух. От Духа рождена. Какой бы шквал, грома какие Ни насылал бы сатана, Как ни захлебываюсь в плаче. Как ни бессильна в мире я, Мой чуткий Дух остался зрячим, Слепая мощь, я - не твоя. Какие б ни сулил соблазны Блистающий, гремящий ад, - Победы надо мной не празднуй - Они меня не соблазнят. И что с того, что я распята И что вокруг одни кресты? - Не от тебя душа зачата, И нужен ей совсем не ты. Я знаю - сил у духа хватит Поднять тяжелой глины пласт. Мне нужен только мой Создатель. И Он мне Сам себя отдаст. (Зинаида Миркина. Истории наперерез)

Anadi: *** I. Я сделана из этой широты, Из этой высоты и этой сини. Мой зримый облик, все мои черты Скрывают бесконечность этих линий. Но если размотать и развернуть, До самых звезд протянется дорога. Я превращусь в бескрайний Млечный Путь. Я даль и высь, я создана из Бога. II. Не только я - мы все до одного, Живые сгустки этой вязкой пыли,- Мы все когда-то вышли из Него И своего Родителя забыли. И вдруг, о Боже, эта широта, И облака, и взлеты дальних взгорий, И горизонта ровная черта Меж небесами и затихшим морем... Перевернувший, вросший в душу вид, Торжественный и молчаливо строгий,- Весь этот мир передо мной лежит Немым напоминанием о Боге... ( Зинаида Миркина. Проникновенье света. Evidentis, 2008)

Anadi: C 24 по 27 января в 23-00 канал «Культура» показывает документальный сериал Ирины Васильевой «Беседы с мудрецами. Григорий Померанц и Зинаида Миркина». (2010). Повтор каждой серии можно будет увидеть на следующий день в 17.05 Философ Григорий Померанц и поэтесса Зинаида Миркина выстрадали свою мудрость, пройдя по фронтам Великой Отечественной войны, пережили сталинские лагеря и смертельную болезнь. Они всей своей жизнью заслужили право на назидание, и проповедь их проста: выйдя из поверхностных впечатлений, современный мир должен научиться созерцать собственную глубину. И тогда выясниться, что нет неразрешимых противоречий между людьми, культурами и конфессиями. Фильм 1-й. «Святое одиночество». Одиночество – проклятие ХХ века. Человек никогда не чувствовал себя столь одиноким. Но стоит на пороге XXI века оглянуться на древних, чтобы признать необходимость священного одиночества для созревания души, для подлинной встречи. Фильм 2-й. «Вавилонская башня цивилизации». Мир подошел к гибельному рубежу. Преодолеет ли человечество глобальный системный кризис? Это зависит от творческого меньшинства, способного сегодня поменять моральный климат. Фильм 3-й. «О смысле страдания». Бессмысленно задавать вопрос «За что?» небу, Богу, судьбе. Это глубинный вопрос, который человек должен адресовать только себе. Ибо мы не должны быть потребителями. Мы созданы как творцы. Фильм 4-й. «Возможна ли чистая совесть?». По словам А. Швейцера, «чистая совесть – уловка дьявола». Компромисс в социуме неизбежен. Но важно помнить, что кесарю не причитается Божье!

Айжан: Анади! Огромнейшее спасибо! Надеюсь, что удастся посмотреть!

Anadi: Это тебе - Спасибо! - за ссылку на сайт, где я нашла этот анонс: http://pomerants.livejournal.com/

Айжан: Рекомендую посмотреть фильм "Второй" режиссёра Ирины Васильевой из цикла "Больше чем любовь" на <a href="http://video.yandex.ru/users/grigory-pomerants/view/9">Фильм "Второй"</a>

Anadi: Зинаида Александровна МИРКИНА ЭССЕ О ЕЛКЕ (печатается впервые с разрешения автора) Мне давно хотелось, а сейчас стало как-то необходимо написать о моей Ёлке. Что она для меня такое? Почему так невозможно не строить Ее? Когда-то, 56 лет назад (в 45-м году), со мной произошло нечто, о чем я много раз говорила. И все же скажу еще раз: Ель перед моим балконом на даче вспыхнула Фаворским светом. О том, что такое Фаворский свет, я узнала гораздо позже. А тогда я увидела его, не зная, что это так называется. После огромного страдания, вернее, во время страдания, захлебываясь от всех душивших меня "проклятых вопросов", я вдруг увидела Ель всю в огнях. Это было после грозы. Взошло солнце, и сотни, мириады капель вспыхнули невероятным, прожигающим всю душу светом. И вот, в единый миг душа переросла свое страдание, переросла все вопросы, в которых только что тонула. Что-то произошло в душе такое, чего представить себе раньше я никогда не смогла бы. Возможно, так бывает, когда из куколки вылетает бабочка. Душа из скукоженного комочка превратилась вдруг в крылатое существо, и иначе, чем преображением это не назовешь. Много позже, когда я увидела и очень полюбила икону Феофана Грека "Преображение", я там узнала все, что произошло со мной. По бокам иконы идут четыре человека, Иисус и три ученика. Он хочет показать им нечто, что знает сам, и чего не знают они - Просиявшую Истину. Где она? Они смотрят на Иисуса. Они оглядываются по сторонам. Но вот Гора. На Горе Иисус, который просиял. А ученики? Что с ними? Они, как планеты, сорвавшиеся со своих орбит. Они перевернуты. Они, кажется, потеряли всякие ориентиры в пространстве и во времени. Никто из них на Иисуса уже не смотрит. На него невозможно смотреть. Его свет прожег их, ослепил. У одного из них глаза совсем закрыты. У двух других открыты, но они смотрят не на Иисуса. Они смотрят внутрь себя. Ибо Истина видна только там - внутри. Свет, прожегший их, открыл им их же Глубину, ввел в эту Глубину, показал, что она есть. Внутри нас есть источник света. Просиявший Иисус открыл им этот источник в них самих, прожег вход в Глубину, всегда свою собственную и в то же время не только свою. Она одна на всех. Ты либо вошел туда, либо нет. Если вошел - встретился там с другими, понял, что мы едины. У всех ветвей дерева - один ствол; у всех наших органов - у шеи, глаз и т.п. -одна кровь, одно сердце - единый организм. Тот, кто вошел в единую для всех Глубину, нашел Бога - то, в чем мы едины. Наша целостность, включающая все и всех в себя - вот Он, Бог. Всем открытая тайна, которая всегда остается Тайной, ибо существует только на последней Глубине. Там сияет. Туда зовет. Я, выросшая в атеистической семье, совершенно нерелигиозная девочка, упала на колени. И когда встала с колен, знала: Творец этой красоты совершенен. Мы не отдельные разорванные частицы, мы составляет нечто целое. У нас есть общее Сердце. В мире есть величайшая Гармония. И сердце мое, мое маленькое настрадавшееся сердце забыло о своем страдании и трепетало, как струна под пальцами величайшего арфиста: 'Только прикоснись! Весь мой смысл в том, чтобы быть Твоей Арфой!" ___________________ Елка в моем доме - с моих восьми лет, когда ее разрешили советским детям. А моя любовь к елке началась, кажется, с двух лет. Трудно поверить, но я помню, как меня поднесли к наряженной серебристо-зелеными шарами елочке нашей соседки тети Шуры. Елочка маленькая стояла на столе. Мама держит меня на руках, а я тянусь, выскальзываю из маминых рук за шаром. Зачарована совершенно. Наверное, ору, чтобы мне дали шар. И добрая тетя Шура снимает с елки чудо из чудес и протягивает мне. И я мгновенно затихаю. И вдруг - шар выскальзывает из ручонок, и разбивается на мириады сверкающих дрожащих осколков. Новый крик, но он мгновенно прерывается. Мама рассказывала, что была потрясена, как я мгновенно затихла, прикованная взглядом к дрожащим переливающимся осколкам на полу. Вот еще с тех пор - моя любовь к елке. Потом, у подружек, я видела игрушки из детства их родителей (у мамы, к сожалению, все пропало в Гражданскую войну). Серебряная картонажная рыбка... Она была поистине той самой золотой рыбкой, которая исполняла все заветные желания, сама была заветным желанием, точно знала, что душе нужно, и вела в какое-то неведомое сверкание. Вела, вела от двух до девятнадцати лет. По каким мытарствам вела!.. И вот привела к Той преобразившей меня вспыхнувшей Елке... Мытарства не кончились. Они стали еще во сто раз больше. Но это было уже нечто совсем другое - сознательное и осмысленное. Смысл жизни был найден. Бог стал реальностью, постигаемой только в опыте глубочайшего сердца. И вот, начались мои Елки (не сразу... надо было еще пять лет пролежать парализованной, а потом встать, но - начались). Только я получила задание показать, собрать и показать ту внутреннюю гармонию мира, которую душа моя знала. Собрать осколки, разбросанные на поверхности, и соединить в единое целое, дать Образ. Что такое небесный Иерусалим? Это глубинная реальность, которая, как солнце густыми тучами, закрыта нашими иллюзиями - проекциями нашего "эго". Небесный Иерусалим - это внутренний Свет, который не нуждается ни в чем внешнем. "Ни солнца, ни луны там не будет, ибо Господь Бог - светильник их." Это тот незаходящий свет, который сам является своим источником, и сам из себя черпает силы. Небесный Иерусалим, небесный град, в котором "Бог отрет каждую слезу с очей их, и ни болезней, ни смерти больше не будет, ибо прежнее прошло, миновало." Эти последние слова Апокалипсиса всегда переворачивали мне душу. И я знала, что это правда, правда, правда! Небесный Иерусалим светится внутри всегда. Освободить его от тьмы, скрывающей это свечение, сорвать завесу, дать просверкать нетленному среди тленного мира - вот моя задача. Вот что я делаю, когда создаю мою Елку. Ни одного случайного штриха. Ни одной случайно повешенной ниточки дождя. Каждая игрушка, каждая дождинка, каждый оттенок света должны найти свое точное место, вероятно соотнесенное с тем, которое у всего есть внутри, в невидимой глазом первооснове жизни. Сказка? Сказку рассказывает мне сама Елка, ибо все на ней говорит. Бог есть Слово? Да. Но это Слово говорит только в глубине души. Уши его не слышат, но душа слышит и получает задание перевести это Слово с языка беззвучного на язык звучащий. Озвучить свет. _______________________________ И еще. Сражение света с Болью. Свет восходит изнутри наружу. А здесь - Боль. В царство Боли. Каждый год она новая, своя, конкретная. И свет падает на эту Боль, как дождевые капли на ели, или на темень леса. Или - куда бы он ни упал, начинается сражение, которое может превратиться в любовные объятия, - в ликование; а, может, и нет. Сражение с Болью. Свет должен просквозить вот эту сегодняшнюю Боль, растворить ее, сразить. Завтра будет другая, и будет новое сражение. Свет все тот же, а боль - новая. Да и свет всегда новый. Просто он никогда не тускнеет, но в каждом новом повороте вновь вспыхивает все тот же вечный Свет, и творит новое Действо. Вот это Действо с массой конкретных подробностей, это новый поворот луча во тьме - новая сказка. - Новый путь странника через лабиринты тьмы, новая мистерия, ибо это всегда мистерия - вход в тайну. Жизнь таинственна, ибо бездонна. Ощущение бездонности, в которой вечно блуждает и никогда не заблудится Свет - это ощущение и есть счастье. Всегда трудное счастье, ибо находиться в Бездне всегда нелегко. Но ощущать Бездну и ощущать собственное сердце - это одно и то же. Сердце бездонно. И тот, в ком полностью пробудилось сердце, чувствует великое ликование, ибо внутри этой бездны - свет. 3,18 апреля 2001 года http://www.niworld.ru/Skazki/Skazki_liter/mart_01/mirkina/esse/mirkina_esse.htm

Айжан: I. Принять на плечи мир? О, Боже мой, Как мы бежим от этого заданья. Бредём к Тебе с протянутой сумой. А Ты, Всесильный, держишь мирозданье. Такое только Богу суждено, А нам своя очерчена граница. А если Ты во мне, и мы - одно? А если мне уже не уклониться?.. II. Покой великий, заоконный, Покой деревьев за рекой, Покой мерцающей иконы И Будды спящего покой. Нет, не за стенами квартиры, Не в уголке, что чист и тих, - Возможно только в центре мира От бурь укрыться мировых. Тяжка, как горы, милость Божья. Легка, как небо, благодать. Быть в центре мира тот лишь сможет, Кто мир способен удержать. (Зинаида Миркина. Блаженная нищета. М, 2010)

Айжан: I. Я и Ты. Кто Ты есть, мой Господь? Кто есть я? Я - подобие Божье? Вечный Дух или слабая плоть? Или нас разделить невозможно? На земле, не в пустых небесах, В узел жизни мы связаны тесный: Без Тебя я ничтожнейший прах, Без меня Ты лишь Дух бестелесный. II. Бестелесный, однако живой, Полный силы вовеки нетленной. Ты врываешься свежей листвой, Звёздной россыпью в темень вселенной. В пламя жизни, в объятья огня Заключающий мертвую глину, О, насколько Ты больше меня, Ты, сплетенный со мной воедино! III. Тайный жар твой - в моей глубине. В тьме сердечной скрывается чудо. Я жива - значит, весь Ты во мне. Я умру - это значит - пребуду Вся в Тебе. Ни единой черты От меня. Только Ты. Всюду - Ты. IV. Ни словца. Мир застыл в тишине, И никто не ответит в мольбе. Но Тебя увидавший во мне Пусть меня угадает в Тебе. (Зинаида Миркина. Блаженная нищета. М, 2010)

Айжан: Я знаю Бога. Верю в чудо, Затем, что чудо - это Бог. Гор тяжких каменная груда Рассыплется у Божьих ног. Я знаю: воля Миродержца Сильней, чем всех стихий приказ. Но чудо - то, что видит сердце И может не заметить глаз. (Зинаида Миркина. Блаженная нищета. М, 2010)

Айжан: *** Я - царь без царства, Бог - без мирозданья. Я - вестник, не донесший миру весть. Я - тяжесть неподъемного страданья, Я - легкость торжествующего "есмь". Я есмь и нет. Я - безголосье муки, Бессветность звезд. Я прорываюсь к вам И созидаю все цвета и звуки. Мне нужен мир, и я его создам. Мне вы нужны. Мне нужно, чтоб вы были. Но вас ведь нет, и только потому Клубятся волны этой душной пыли И вечный свет не пробивает тьму. Нам не свершиться в мире друг без друга. Пока мы врозь, все будет так, как встарь: Земля идет по заданному кругу - Тела без духа и без царства Царь. (Зинаида Миркина. Из сб. Зерно покоя. ссылка http://zhurnal.lib.ru/d/dmitrijeva_n/nadezda.shtml)

Айжан: ТРИПТИХ "БЛУДНЫЙ СЫН" I Так ты вернулся... Ты со мной... Ну что ж, что выплакал глаза я? То, что болит во тьме грудной, Не видят - только осязают. Я осязаю в этот час Тебя внутри себя. Вот здесь ты. И жизнь по капле входит в нас, И сердце, наконец, на месте. Скажи, так ты сумел узнать, Что как ни бесконечно много Мест в мире, но любая пядь Земля единственна для Бога? Узнал ли, что душа твоя В своей свободе несвободна, Что ты - единственный, а я, Я без тебя - лишь крик бесплодный?.. II И был когда-то только крик - Без затихания, без пауз. Еще мир этот не возник. Еще разгул стихии. Хаос. Сплошная боль, сплошной разрыв, То опьяненье от ненастья, В котором каждый камень - жив, А дух живой разъят на части. И в каждой части бьется он С самим собою... До начала Был долгий неуемный стон, А слово... Слово не звучало. Как в дни распятия. - разрез Миров. Отец, лишенный сына. Пока Сын Божий не воскрес, Миры не могут быть едины. Расколота на части высь. Немотствует первооснова. Покуда мы не собрались, Есть только крик и нету Слова. III Бог этот мир не создает, А собирает по частицам, И не неделю и не год И не века работа длится. Тот тяжкий кропотливый труд, Та жизнь незримая, иная, Где все друг друга узнают - И сердце сердце вспоминает. И вспыхивает в тот же миг, Когда всецелый мир возник От легкого прикосновенья. Когда нечаянно нашлась Та крошка, о которой плачет Весь Бог, - затерянная часть Души, домирная задача. И вновь придет на Землю Спас И навсегда уйдет тревога, Когда наш Бог найдет всех нас И каждый камень вспомнит Бога. (Зинаида Миркина. Из сб. Зерно покоя. ссылка http://zhurnal.lib.ru/d/dmitrijeva_n/nadezda.shtml)

Айжан: *** И я узнала, наконец, Как создавал меня Творец. Сперва взяла Его рука Всего лишь только горсть песка И к ней прибавила чуть-чуть Простору, чтобы мочь вздохнуть, И вскоре весь разлив небес Вместился в грудь, и целый лес И гул морской... И все же Он Был недоволен и смущен... И вот тогда в избытке сил Всего себя мне в грудь вложил, - Всю меру Божеской любви - И мне сказал: Теперь - живи! (Зинаида Миркина. Сборник Зерно покоя. ссылка http://zhurnal.lib.ru/d/dmitrijeva_n/nadezda.shtml)

Айжан: Зинаида Миркина. Стихи о Цветаевой. «Борис, но одно: я не люблю моря. Столько места, а ходить нельзя. Раз. Оно двигается, а я гляжу. Два. Борис, да ведь это та же сцена, то есть моя вынужденная, заведомая неподвижность. Моя косность ... Так, Иегову, например, бы ненавидела. Как всякую власть. Море — диктатура, Борис». Из письма М. Цветаевой к Б. Пастернаку от 23 мая 1926 г. I Марина не любила моря. Но кто еще, какой святой был так бесстрашен и бесспорен глаз на глаз с этой широтой? Кто мог ответствовать Вселенной, как вал, как ветер, как прибой, — единым вдохом, мгновенно, на каждый вызов — всей собой? До боли, до крови, до хруста, — одним рывком — все существо! ... Но если — тихо, если — пусто… Вокруг и рядом — ничего? Ни зова, ни руки, ни взгляда, — Пустыня. Без границ и дна. И делать ничего не надо. Не до тебя. Ты не нужна. Все, что ни дашь, все будет мало. А надо только, онемев, застыть. Так, чтоб тебя не стало. Всецелость — это Божий зев всепоглощающий. Он черен и ненасытен. — Моря гладь... Марина не любила моря. Марина не умела ждать, отсутствуя... когда в глубоком молчании, уйдя во тьму, нас просит Знающее Око лишь только предстоять Ему. Лишь предстоять... Когда поклажа превыше сил и — ветра вой. Когда ты обречен и даже — не только ты, — ребенок твой. II Благодарю за дар и милость, за это воплощенье сна! О, Господи, — душа свершилась! Совершена! Завершена!? —Нет завершения. Но эта всеполнота и эта страсть! Огнь очищенья, вспышка света! Твой умысел — душа сбылась! И льется, хлещет — в очи, в уши, через края, через века. О, только подставляйте души! Все мало! Каждая — мелка! И нет на свете ни единой до сокровеннейших глубин вместившей всю. - Постой, Марина. Не забывай, — ведь был Один... Одна... Одно... (О, вихрь свободы, дохнувший разом, вороша миры! — Не знать, какого рода, какого племени Душа!) Есть полнобытие и только. И пусть уйдут из сердца дрожь и трепет — дребезги осколков! —А страх и трепет, что убьешь кого-то? Страх, что в этой гуще толкнешь ребенка? Жизни нить заденешь... Трепет, не дающий нам двинуться. — Застыть... Не быть… Тот, кто сомненьями раздавлен, по силе сам тебе подстать. Ты знаешь, быть боялся Гамлет затем, что быть и убивать — сродни... О, эта тонкость ткани — мы сотканы — сопряжены. Дохнуть — уже кого-то ранить, не разглядеть чужие сны... чужой души... Душа чужая? Но у души — ни стен, ни дна, ни разделения, ни края, — душа на всех, сквозь всех— одна. Вот Та, То, Тот — предел накала, — Огонь, не сжегший никого. Все, что любила, ты вмещала и обнимала. А ЕГО? Того, Кто взял вовнутрь все горе, всю смерть, и — жив, не изнемог? . . . . . . . . . . . . . . . . . . Марина не любила Моря, но да ответит только Бог. Сам Иову. Грозы раскаты. Блеск молнии и вновь темно. А необъятность не объята. Есть ты и море. Не одно, а двое. Этот ветер ада! Противужизнь. И силы нет противустать. - Творец, не надо щедрот. Возьми назад билет! Так не бывать конца раздору... Как он бездушен, слеп и глух тот всемогущий вихрь, который родит и задувает Дух!.. Не в петлю если, так с обрыва... Но зрители, подите прочь! Здесь — Бог и сердце, Бог и Иов. Резец и мрамор. Огнь и ночь. (В книге Разумовской о М. Цветаевой говорится, что Пастернак, провожая Марину Ивановну в эвакуацию, принес ей веревку для перевязывания вещей и сказал ей, что веревка эта такая крепкая, что все выдержит, — хоть вешайся на ней. Каким-то образом якобы было установлено, что именно на ней повесилась Марина Ивановна...) III. Он сам ей дал веревку в ту давнюю минуту. О, Господи, как ловко им черт все карты спутал... Он сам... О, Боже, Боже! Как он любил когда-то сей Дух, прожегший кожу, бесстрашный и крылатый! Дух, все веревки рвущий — Единым духом живы — Он был ей равносущным, Она — его прорывом в себя, где правит гений, и — по мандату Бога — бескрайность устремлений, в неведомость дорога. Ни цели, ни оплота, ни пола и ни крова — энергия полета и — ничего другого. Перейдена граница и силы и бессилья. Нельзя остановиться, не потерявши крыльев. Но невозможно выжить, летя, как ветер в поле, и чем вольней, тем ближе к заведомой неволе. И что же, что мне делать через года разлуки, когда душа и тело, когда крыла и руки разделены, разъяты, и каждый — кто что может. «Прими же, чем богаты, не надо лезть из кожи». Извечные советы всех «кое-что имущих»... Но если кожи нету — ободранная сущность? И по законам братства — вот час, в который слиться б… Но как не испугаться, когда пусты глазницы? Когда одни провалы, когда одни крутизны у той, что испугалась не гибели, а жизни?.. И вот, друг перед другом, как будто в рукопашной — две правды, два испуга, две кривды, два бесстрашья. Так будем молчаливы у края мирозданья, дабы расслышал Иов Господнее молчанье. И после всех событий — «О, кто мы и откуда?» И кто кому хранитель? И кто кому — Иуда... И вдруг, отчаявшись искать извне, сердцем и голосом упав: во мне! М. Цветаева. «Сивилла» Ложь—красные листья: Здесь свет, попирающий цвет. М. Цветаева. «Деревья» IV. Ты всё себе равных искала, вся настежь: услышь и войди! Но сердце такого накала, но солнце в провале груди... Но голос подобного звона, но этот рокочущий стих в мир темный, и вялый, и сонный врывался как огненный вихрь. И вот, каменея от взлета, средь сотен и тысяч — одна. Как крылья раскинув пустоты, подходит к тебе Тишина. Ты знала, ты знала про это свидание в месте разлук, где цвет, попираемый светом, беззвучьем зачеркнутый звук. Он все ощутимей, все ближе... Явь прорвана. Зримость — мала... Зачем ты кричишь — ненавижу! Тому, кого тайно ждала?! Зачем испугалась? Не ты ли, рванувшись к последней черте, в глаза заглянула Сивилле и Бога нашла в пустоте? Ну, вот она — эта Пустыня! Твой пламень все тленное сжег. — Ни красок, ни форм и ни линий — нет внешнего мира — есть Бог. Зовущая сердце пещера... Не ты ль, размывая края, высокой нас мерила мерой? Так вот она — мера твоя. Горчайшее высоко-мерье: испить Его чашу до дна и Божьей единственной дщерью остаться, — Один и Одна. Ни чаяний нет, ни посулов. Крест — крылья. Крылата, как Он. Так что ж ты на мир оглянулась? Там — имя ему — легион... (Зинаида Миркина)

Айжан: *** Все время цело. Время - это море. Оно, как бесконечная вода, Течет, не утекая никуда, И куполу недвижимому вторит. Неисчерпаем времени запас. Внутри у времени хранится Вечность. Пускай оно втекает внутрь нас И вытекает из глубин сердечных. О, только не стремитесь никуда! Нет цели - есть бескрайняя дорога. Все наши дни, все месяцы, года Незримо соберутся в сердце Бога. (Зинаида Миркина. Один на один. ссылка http://zhurnal.lib.ru/d/dmitrijeva_n/nadezda-1.shtml)

Айжан: *** Дай мне поверить глубине своей, Дай мне поверить собственному сердцу. Заброшенный во глубину морей, Давно затерян скипетр Миродержца. Всесилье наше спрятано на дне Миров и чуть проблескивает в лицах... Но это дно находится во мне. Дай мне своей же глуби причаститься! (Зинаида Миркина. 14.01.2001.) *** Я есмь земля, в которой Бог Произрастает. Дайте срок, О, только дайте, дайте время, Чтоб я взрастила Божье семя, Чтоб бесконечность проросла Из ничего. Раскрыв крыла, Раскинулась бы над землею... А я? Но что же я такое? Ничто. Не более нуля. Я - прах. Я - только лишь земля. Но древо, на котором плод Бессмертья, - из земли растет. (Зинаида Миркина. 26.03.2001.) *** И я уже не знаю ничего. Я - чистый лист, я - белая страница. И только от Дыханья Твоего Здесь может буква зыбкая явиться. Да, Ты ее напишешь и сотрешь, И это - высший строй, а не разруха, Ведь есть всего одна на свете ложь: Упорство буквы перед властью Духа. (З. Миркина. 7.04.2001.) *** Нельзя узнать, что за порогом Земным, что 'до' и что 'потом', Но можно доглядеть до Бога Деревья за своим окном. И можно сердцу в миг причастья - О, Господи, в который раз! - Как птице, зазвенеть от счастья, Забыв, что до и после нас. На то лишь свет нам с неба послан, Чтобы глаз земной увидеть смог: У Бога нет ни 'до', ни 'после', Все, что проходит, то не Бог. А я? Но в этом море света, В переполненьи бытия, В причастья миг - различий нету. Неразделимы Бог и я. (Зинаида Миркина. 11.03.2001.) *** Еще вбирает кровь аорта, Еще вздымает грудь порыв. Но смертный - это значит мертвый, И только лишь бессмертный - жив. И кто нам сроки жизни чертит? И кто пророчит о конце? Я чувствую, Святой, Бессмертный, Твое Дыханье на лице. Дух Вечности, как запах дыма Кострового вбираю в грудь... Я сделаюсь как Ты незримой, Бескрайней, точно Млечный путь. Твое бессмертье прозревая, Живу, на части не дробя Души. - Ведь я уже живая, Затем, что чувствую Тебя. (Зинаида Миркина. 10-13.02.2001.)

Айжан: *** Боже правый, как пространства много И как вольно веткам в вышине! Есть свобода не моя, а Бога - Бога, заключенного во мне. Бесконечны шири небосвода, Не измерить мировых глубин. О как мне нужна Твоя свобода, Мой неумолимый Господин! Знаю меру и безмерность боли, Знаю тяжесть полнобытия. Но ведь жизнь - Твоя святая воля. И да будет воля не моя! Мы забыли о всесильном чуде, Тьмой закрыли светоносный пласт. Но кто свету повелел "да будет!" - Тот и сердцу всё, что нужно даст. (Зинаида Миркина. сб. Блаженная нищета. М., Летний сад, 2010)

Айжан: *** Выходит путник на дорогу, Глядит в звезды далекий глаз. Не надо, не ищите Бога, Покуда Бог не ищет нас. Я сяду на прибрежный камень, Под длинной горною грядой, Под стынущими облаками, Над тихой сизою водой. Я потеряюсь меж косыми Ветвями, я сольюсь с листвой. Я позабуду даже имя, Я позабуду облик свой. Пространства сизого остуда, Воды безмолвной долгий зов... Я о себе совсем забуду: Ни грез, ни планов и ни слов. Там, где-то на холме покатом, У старого, большого пня Я потеряюсь. И тогда-то, Тогда-то Бог найдет меня. (Зинаида Миркина. сб. Блаженная нищета. М., Летний сад, 2010) http://my.mail.ru/community/mr.god/journal

Айжан: *** I. К Богу обращаются иначе, Чем к царю, ведущему народы. Всё равно - ликуя или плача, Но - в безвестность, внутрь себя - по водам. Да, по водам, не по твердой суше, Через темень к внутреннему свету, Погружаясь в собственную душу, Где ни знаков, ни указок нету. Лишь земную ощутив границу, Ты глаза поднимешь к небесам. К Богу нужно только обратиться. Остальное совершит Он Сам. II. Обратиться значит отвратиться От всего, что было мне опорой. Обратиться значит очутиться Посредине полного простора, В тех полях, где царствует разруха И грозит развалом на века мне. Обратиться - значит, сила Духа Больше силы ветра, силы камня III. И никто не знает, что такое В самом деле обратиться к Богу. До его светящего покоя Через бездну чёрную - дорога. Как пронзает сердце луч весенний, Как нас всех сзывает Бог в объятья! Только не бывает воскресенья Без моей готовности к распятью. О, как сердце плачет и пророчит, И какие шлет оно моленья! Трудно помнить гефсиманской ночью, Что ты сам есть жизнь и воскресенье. IV. О, как трудно знать о тайне Божьей Посреди земной жестокой яви! "Господи, избави если можно! Отче мой, зачем меня оставил?" Но кто может сам себя покинуть? Как покроет тьма источник света? Тайна только в том, что мы едины, И другой у мира тайны нету. (З. Миркина. Блаженная нищета. М., Летний сад, 2010)

Айжан: * * * Хлеб насущный даждь нам, Господи - силы на сегодня! Мы сюда на битву посланы, - Воины Господни. Не талант и не умение, - что-то есть иное: Каждый стих - мое сражение с тяжестью земною. Мой огонь под пеплом дремлющий. Лишь ему поверьте! Каждый стих - победа немощи над всесильем смерти. Есть пути неисследимые в очевидность чуда: Каждый стих - прорыв в Незримое и возврат оттуда. (Зинаида Миркина. Зерно покоя. http://www.niworld.ru/poezia/mirkina/zinaida_mirkina1.htm)

Айжан: Другая страна ли, планета другая? Душа, как праматерь, гуляет нагая. И Бог по соседству, но дьявола нету, И нету соблазна, и нету запрета. И нету змеиного страшного знанья, - Потеря седин и потеря страданья. И тишь неземная и хор стоголосый. - Потеря ответа, потеря вопроса... Сплетенные ветки - слиянные лица. - Потеря стены и потеря границы. Как будто изгнанницу вновь возвращают в забытые кущи родимого рая. Распахнуто сердце, как райские двери. Изгнанье изгнанья! Потеря потери! (Зинаида Миркина. http://www.niworld.ru/poezia/mirkina/zinaida_mirkina1.htm)

Айжан: Другая страна ли, планета другая? Душа, как праматерь, гуляет нагая. И Бог по соседству, но дьявола нету, И нету соблазна, и нету запрета. И нету змеиного страшного знанья, - Потеря седин и потеря страданья. И тишь неземная и хор стоголосый. - Потеря ответа, потеря вопроса... Сплетенные ветки - слиянные лица. - Потеря стены и потеря границы. Как будто изгнанницу вновь возвращают в забытые кущи родимого рая. Распахнуто сердце, как райские двери. Изгнанье изгнанья! Потеря потери! (Зинаида Миркина. http://www.niworld.ru/poezia/mirkina/zinaida_mirkina1.htm)

Айжан: *** Не иудеи — иудея, Не дети женщин — сына девы, Не Иисуса Назорея, А то, что там, меж ребер, слева… Не Бога и не страстотерпца, Разверзшего покров могилы, Распяли собственное сердце За то, что билось и томило. За то, что ныло и болело, И прорывалось вон из клети, Куда-то в вечность, за пределы, Очерченные телом этим. За то, что называло князем Не князя мира (ком из глины), За чувство тайной острой связи С Незримым, Жгучим и Единым. За это вечное волненье Перед немым и непостижным, И своевольное стремленье Назвать неведомого ближним. За то, что световые пятна Ему чертили путь и сроки, За этот трепет непонятный От прикасанья звезд далеких. Не чудотворца — страстотерпца, Ушедшего в провал столетий, Распяли собственное сердце, И жили, смерти не заметив. (Зинаида Миркина)

Айжан: * * * Что есть духовная работа? Немереные километры. Безостановочность полета Противу ветра. Что значит труд молитвы строгой, Вот той, что держит мирозданье? Упорство прославленья Бога В часы смертельного страданья. В часы невидимого боя, Когда весь ход вещей разрушен, Мое упорство быть с Тобою, Когда Ты оставляешь душу... (Зинаида Миркина. 1996) P.S. С благодарностью Великой Душе. (надеюсь хоть в этом разделе меня не забанят))))

Айжан: Мы все на берегу друг друга, И каждый дамбой отделен И замирает от испуга Вступить в текучий чей-то сон... Мы наяву, мы все на суше. А там внутри, во влажном сне Там только дух, там только души Плывут в прозрачной глубине.Зинаида Миркина



полная версия страницы